Я выходил на сцену – и читал,

Интимно голос громкий понижая.

Передо мной был зал,

Обычный зал,

В нём стыла тишина сторожевая.

Но я-то знал, чем подкупить и взять,

Какое как вшептать стихотворенье.

И знал, где будет он рукоплескать

И, где молчать, храня недоуменье.

… Всё шло привычно,

Как всегда.

И вдруг,

Поведав про любовь, измену, муки…

За веерами хлопающих рук

Увидел я молящиеся руки.

Та девочка прижала их к щекам –

Она одна, не слыша всплесков зала,

Моим рукоплескательным стихам

Не хлопала…

Она им сострадала.

На донышках её прозрачных глаз

Мои стихи темнели болевые…

-         Ах, глупая, - подумалось, - сейчас

Прочту тебе весёлые, смешные,

Хотя б вот эти…

Слушай про кота,

Который по утрам поёт мне песни.

Такая в этом мире пустота,

А с ним вдвоем теплей и интересней.

Ещё он может на исходе дня

Играть и веселиться вместе с нами…

Но девочка смотрела на меня

По-прежнему молящими глазами.

Как будто я кого-то схоронив,

Вдруг на поминках веселиться начал.

И я замолк,

И все стихи забыв,

Вдруг испугался, что она заплачет.

И полная моей красивой лжи,

Зрачками все темней светя и уже,

Поднимется и крикнет:

                                       -  Докажи,

Что с этой ложью ты кому-то нужен.

И стал я говорить слова не те,

Которые привычно брал из дома…

Подумалось, что в этой суете,

Друг другу мы постыдно незнакомы.

И одиноки на виду у всех,

И так разноязыки наши души,

Как будто все мы искупаем грех,

Который нас, и мучает, и душит.

Свой дар небесный стали мы стеречь,

И близостью друг друга только дразним.

Мы столько не отпраздновали встреч,

Что стали забывать про этот праздник.

Стихи читать,

И под гитару петь,

Неловко…

Но чужбинные донельзя,

Мы стали одиночеством болеть

До сладости

И нет страшней болезни.

И потому, как доктор врачевать,

Пытаемся одной святою ложью.

Поэт выходит перед залом врать,

Уверовав, что эта ложь поможет.

Что зал притихший ею оглушив,

Он выбрал лица, как мишени в тире,

Соединит хотя бы две души,

Хоть две судьбы

В разъединенном мире.

Поэзия – река,

Поэт – паром.

Но дно реки заносит ил и глина.

Скажите, вам

Страх немоты знаком?

Я столько раз за письменным столом

Склонял ночами голову повинно.

И понимал, что существую зря,

Ни для кого

И ничего не стою.

Поэзия – забавная игра,

Занятие трагически пустое.

Когда слова, как за рекой огни,

Мерцают и обманно, и неясно,

И подступают с бритвою опасной

К немому горлу

Без просвета дни…

Ну, графоманам, что тут говорить,

У них свои тревожные моменты.

И тянется невидимая нить –

Перерасчет строки на дивиденты.

Строчат, строчат крикливые стихи,

То оду впарят, то венок сонетов,

Но кошельки по-прежнему тихи

И ни вопросов нет и ни ответов.

Но есть желанье выпить-закусить,

И обозваться мыслящими, вроде.

Желание красиво говорить,

Духовная тоска о бутерброде.

Единой строчкой может прорасту,

Когда придет заветная пора.

Но душу оболгали за версту

Те ратники краплёного пера.

Оставим эти муки в стороне,

И личный вкус, и горечи привычки.

Из залежей поэзии в стране

Нужней ковать ключи, а не отмычки.

И наплевать, что будет делать зал,

Дарить цветы или ногами топать…

Ты, девочка, смотри в мои глаза,

Я не читал стихи,

Не надо хлопать.

© Copyright:Вячеслав Сафронов

все права защищены,стихи принадлежат автору,текст добавлен в оригинальные тексты Яндекса