Общество поэтов

  • Поэты добавляйте стихи
  • Добавляйте новых друзей поэтов
  • Делитесь Вашими стихами на видео
  • Создавайте свои группы

Вход в общество поэтов



Недавняя активность

  • Сергей Носов создал(а) стихи в дневнике Я ПРИГЛАШУ МИРИТЬСЯ ...

     

    Я ПРИГЛАШУ МИРИТЬСЯ ОБЛАКА

     

    ПОДБОРКА СТИХОВ  74



     

     

     

     

       .   .   .

     

    Я приглашу мириться

    облака

    обиды солнца прежние

    забуду

    луну прощу

    за то что не любила

    и лес за то

    что я в нем заблудился

    и поле что его

    не перейти

    за это и прощу

    пусть будет все

    как было

    я лучше подружусь

    с мечтами

    такими  юными

    как девушки простые

    которых я

    когда-то целовал.

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

    Ты получаешь

    порцию чудес

    любви волшебной

    как тарелку супа

    бесплатного

    для  бедных

    по талонам

    и вновь уходишь

    в свой обычный мир

    где на комоде

    старые часы

    всегда в пыли

    но все идут куда-то

    как путник одинокий

    по дороге

    идет в тяжелых

    старых сапогах

    и та дорога вечная

    петляет

    по лесу полю

    по горам высоким

    и не имеет в сущности

    конца.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

     

    Никакой  суеты

    в  эту скромную  осень

    были  убраны желтые листья

    в  мешки

    и  как будто  в  портфель

    было  так  аккуратно  положено солнце

    что  его  золотые  лучи

    не торчали  до  самой  весны

    как хвосты  замороженной рыбы

    из  кармана того горизонта

    за  который нам всем  не шагнуть

    если мы  не хотим  оказаться

    в  другом  измерении  мира

    где  сама протяженность   любви

    равнозначна ее  высоте

    однозначно умноженной  на постоянство

    и в этом замученном виде

    лежит на ладони  у  бога

    ожидая когда он решит  ее участь

    в  послесловии к жизни

    которое он   между  прочим  давно  написал.

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

     

    Жизнь -

    это белая птица

    летящая ночью

    по огромному мертвому небу

    одна

    мы слышим

    лишь крик ее

    громкий протяжный

    и шум ее крыльев

    похожий на шепот

    далекого ветра

    и руками ее машем

    во тьме.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    И если я хочу

    увидеть ночь

    она приходит

    нежная босая

    с луной в обнимку

    как с своей подругой

    и будет целоваться

    до утра

    и если попрошу

    придет и утро

    волшебное

    как девушка нагая

    что грезит только

    о большой любви

    а если отвернусь

    от всех на свете

    на цыпочках

    приходит тишина

    такая добрая

    знакомая родная

    как милый край

    в котором я родился

    и жизнь свою

    наверно проживу.

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Ты сам с собой

    играешь в кошки-мышки

    и от себя и убегаешь

    целый день

    себя и ловишь

    словно кошка - мышку

    когтями острыми

    так просто как всегда

    затем пищишь

    и жалуешься богу

    а он не слышит

    он считает птиц

    летящих в небе мимо

    и думает

    куда они летят

    ведь здесь так хорошо

    на небе синем

    лежи себе

    на облаке пустом

    и ни о чем не думай

    днем и ночью

     или люби

    красивую луну.

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

     

    Ну сколько можно

    все тонуть в любви

    барахтаться

    как в омуте глубоком

    ведь хочется

    и попросту поспать

    надеть халат

    и ни о чем не думать

    лежать на старом

    выцветшем диване

    и пусть Захар  вам

    чистит сапоги

    и добрая кухарка молодая

    готовит кулебяку

    на обед

    все это было

    будто бы во сне

    и непременно

    заново случится

    придет хозяин жизни

    и расскажет

    что так мол принято

    и жить на белом свете

    и это называется

    судьба.

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    И в эту зиму

    повстречались чудеса

    вот солнце близкое

    упало на колени

    вот обнимала

    нежная луна

    мороз заигрывал

    и снег вокруг кружился

    как стайка

    разыгравшихся девиц

    хотя мне и без них

    так хорошо

    в том домике

    который я построил

    в широком поле

    он совсем один

    и из окна

    так видно далеко

    до самого конца

    земного мира.

     

     

     

       .   .   .

     

    И мне хорошо

    в этом мире теней

    они ходят вокруг

    и смеются

    поцелуют тебя

    словно девушки

    в старом заросшем саду

    и готовы обнять

    если ты того хочешь

    и исчезнут

    когда пожелаешь

    и уже никогда

    не вернутся опять.

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    У истин

    так много неузнанных лиц

    и они   эти лица

    так тщательно прячут

    от глаз посторонних

    как будто

    им стыдно

    держать обнаженными лица

    или  их

    не положено смертному

    видеть

    вот так

    как нельзя же

    увидеть лицо фараона

    рабу.

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    На широкой  ладони  неба

    лежат белые  облака

    словно  бог

    протянул их  земле

    и это  его ладонь

    и сам  он

    такой  большой

    что  не видно

    его всего

    мы видим   только 

    его ладонь

    и небом  ее зовем.

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    И когда ты приходишь

    луна еще ниже  становится

    в  темном

    мерцающем небе

    она словно   нагнулась

    чтоб лучше

    тебя рассмотреть

    и  когда ты сама

    превращается  в желтое пламя

    лунный свет

    уже просто исходит  тогда

    от тебя

    и совсем  непонятно

    кто рядом со мной

    в заколдованном мире

    где любовь

    а где слезы

    и чья-то  земная  тоска

    и взволнованно тени

    бегут по квартире

    и как будто  бы

    счастья

    касается чья-то  рука.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

       .  .   .

     

    На самом деле

    нет больших чудес

    но маленькие чудеса

    бывают

    вот встретится

    такой волшебный день

    когда  само  приходит

    к тебе счастье

    то кто-то поцелует

    и расскажет

    вот как ему при этом

    хорошо

    то позвонит

    и что-нибудь приносит

    в коробке из под

    съеденных конфет

    то кошелек

    с желанными деньгами

    то маленький букет

    живых цветов

    а то записку

    о любви красивой

    которой не бывает

    никогда

    и ты ей веришь

    так как веришь  чуду

    если оно обнимет

    тебя нежно

    как девушка

    готовая любить.

     

     

     

    myblog 11 час. назад
  • Николай Саллас создал(а) стихи в дневнике Этот день...

     

    Этот день для мужчин долгожданный -
    Восхищение в нём и почёт.
    Для всех женщин сегодня желанный
    И в глазах окруженье плывёт.

    Поцелуи, награды, подарки,
    От помады следов не стереть.
    Тосты, песни и полные чарки,
    Лишь домой бы добраться суметь.

    Могут ноги ходить отказаться -
    Объяснений не примет жена,
    Что хотел ты ей честно признаться,
    Мол виновен во всём сатана.

    Умереть за семью - нет проблемы
    И врагов разорвать по частям.
    Каждый год неизменные темы
    Греют дух и сердца милых дам.

    На границах страны наши дети
    Заменяют дедов и отцов.
    За спокойствие все мы в ответе -
    Никуда не уйти от основ.

    22.02.2018

    myblog 18 час. назад
  • Виталий Горшков Привет защитникам отечества, а также будущим защитникам! Поздравляю всех с 23 февраля!!
    profile 18 час. назад
  • Александр Булаев создал(а) стихи в дневнике последние мгновенья....

    Скрип, снега скрип оп ушам.

    Блик, яркий блик по глазам.

    Крик, жуткий крик, словно вой,

    Миг, я один и живой.

    Рвёт, ветер рвётся под мех.

    Смех, истерический смех.

    Круг, сажей меченый круг.

    Тел, гора трупов вокруг.

    Боль, словно нервная плеть.

    Лечь, знаю, что не успеть.

    Шорох, недотроги с косой,

    Временно, лишь отчасти живой.

    Всё, что дано в наказанье.

    Жуть, словно чьё-то признанье.

    Бред, на мгновенье, затянувшийся бред.

    Мозг, с жуткой памятью лет.

    Как подарок, напоследок оскал.

    Луч, что металлом до сердца достал.

    Слабость, от бессилия рвёт.

    Вверх, в неизвестность полёт.

     

     

    myblog 19 час. назад
  • «Зенит» - «Селтик»  - 3:0 (общий счёт – 3:1)

         * * *
    Повод есть, но всё же, всё же
    Восторгаться будем позже.

    Ожидаются, конечно,
    Дальше крепкие орешки.

    Рефлексировать не склонны,
    Но «Зенит» не «Барселона». 

         22.02.18
    myblog 21 час. назад
  • «Локомотив» - «Ницца» - 1:0 (общий счёт 4:2)

             * * *
    Нет претензий - электричка 
    В Ниццу съездила отлично.

    Пассажиров, как по мылу,
    Дома тоже прокатила.

    Что ж – лиха беда начало:
    - В путь – к финальному причалу.
    Э.э.э…  Даёшь –  к победному финалу!

       22.02.18


    myblog 21 час. назад
  • Николай Саллас создал(а) стихи в дневнике Уношусь к неведомым ...

     

    Уношусь к неведомым мирам.
    Мыслям неизвестны расстоянья.
    Словно к экзотичным островам,
    Не боясь, что не вернусь в сознанье.

    У меня там много разных мест.
    Никаких ни в чём ограничений.
    Нахожусь, пока не надоест,
    Наполняясь массой впечатлений.

    Сколько можно мантры напевать?
    Ведь не всем они дают свободу.
    Если ничего не понимать -
    Быть рабом мошенникам в угоду.

    И число обманутых растёт -
    Добрые, покорные тупицы.
    Действует наживка и расчёт,
    Подсознанье рушат небылицы.

    Множатся их тесные ряды.
    Поздно убеждать уже в обратном.
    Собирают умники плоды,
    Сочетая нужное с приятным.

    03.02.2018

    myblog 1 дн. назад
  •    «Зенит» - «Селтик» - превью (первый матч 0:1)

            * * *
    Конфуз «Зенита» с «Селтиком» -
    Постыдная коллизия:                             
    Играться с рыбкой мелкою
    Зря хищники замыслили.

    Понты не вышли б каком   
    Всех поминать не буду -
    «Аустрия», «Монако», 
    «Утрехт» и  «Бней Йегуда».

    Давно понять пора вам,
    Газпромовская каста,
    Что бьют не  гонораром,
    А бьют реальным классом.

        22.02.18
    myblog 1 дн. назад
  • Сергей Носов создал(а) стихи в дневнике ГАЛЛЮЦИНАЦИИ КАК ФОР...

    СТАТЬЯ ОПУБЛИКОВАНА В  ЖУРНАЛЕ  «СЕМЬ ИСКУССТВ» (ГАННОВЕР,  ГЕРМАНИЯ)  В  2016 ГОДу

     

     

     

     

            ГАЛЛЮЦИНАЦИИ   КАК   «ФОРМУЛА    ЛИТЕРАТУРЫ»

      

     

     

          

         Мы  не  собирались  создавать  строго  научное  или  особо  наукообразное  сочинение,  обращаясь  к  заявленной  в   заглавии  проблематике.   Однако,  поскольку  тема  данного  эссе с  виду способна  и  озадачить,  и  даже  показаться эдакой  клеветой  на  нашу  славную  литературу,  то  начнем  мы  это   эссе  -  для  разъяснения  темы  -    все  же  с  цитаты  из  медицинской  статьи  справочного  характера:   «Очень  многие  люди  склонны  думать,  что  галлюцинации  могут  возникать  только  у  людей  с  нездоровой  психикой,  белой  горячкой,  или  под  действием  наркотического  угара.  Но  это  далеко  не  так.   Возникновение  галлюцинаций  достаточно  сложный  процесс,  обусловленный  самыми  разнообразными   причинами,  и  их   наличие  совсем  не  означает,  что  человек  чем-то  болен…   Галлюцинации,   возникающие  у  здоровых   людей,  чаще  всего  называют  иллюзиями.» 

                В  свете   выше  приведенной  цитаты,  думается,    вполне  понятно,  что   как  особая  форма  грез  и  иллюзий   видения,  наваждения  и   «генетически»  весьма  близкие  к  ним  галлюцинации   легко  могут  становиться  своего  рода   властным  энергетическим  потоком,    питающим  художественную  литературу. 

            Эти  галлюцинации,  видения  и  наваждения  в  сравнении  с  обыкновенным  вымыслом,   обладают  как  бы   особой   духовной  плотностью  и  особой  реальностью,  реальностью  «тонкой  материи»   духа,  которой  буквально  пропитаны  все  психофизические  процессы,  не  сводимые  к  грубо  к  явлениям   грубо  материального   мира   и    простой  физиологии. 

            Вспомним  концовку  «Приглашения  на  казнь»   Владимира   Набокова:  «Мало  что  оставалось  от  площади. Помост  давно  рухнул  в  облаке  красноватой  пыли.  Последней  промчалась в  черной  шали  женщина,  неся  на  руках   маленького  палача,  как  личинку.   Свалившиеся  деревья  лежали  плашмя,  без  всякого  рельефа,  а  еще  оставшиеся  стоять,  тоже  плоские,  с  боковой  тенью  по  стволу  для  иллюзии   круглоты,  едва  держались  ветвями  за  рвущиеся  сетки  неба.  Все  расползалось.»  

            Это  -  исполненная  впечатляющего  натурализма  картина    исчезновения,  «расползания»  в  никуда  именно  наваждения,   галлюцинации,  которой,  собственно,    и  был  весь  мир   фантастической  тюрьмы,  описанный  Набоковым  в  «Приглашении  на  казнь»  во  всех  подробностях  и  с  утонченным   мастерством.

           Где  как  ни  в   «бесовском»  наваждении   или   «в  объятиях»  властной  галлюцинации   можно  увидеть  такую,  например,   сцену  -   вальс  обреченного на    казнь  героя  со  своим  тюремщиком:    «…тюремщик  Родион  вошел  и  ему  предложил  тур  вальса.  Цинциннат  согласился.  Они  закружились…»  А,  ведь,  этой,  невольно   запоминающейся  «картинкой»,   набоковское   «Приглашение  на  казнь»   едва  ли  не  начинается  -   услышав   свой  приговор,   его  герой,    Цинциннат,   едва   вернувшись   в  свою  камеру,      упоенно   вальсирует  со  своим  стражником  и  лишь  жалеет,  что  «так  кратко  было дружеское  пожатие  обморока»,   пережитое  в  фантастическом этом   вальсе.  

           Причем,  наваждение,  галлюцинация  в  набоковском художественном исполнении   -  отнюдь  не  фарс   и   не литературная   игра,  а    затягивающая  в  себя мучительная  реальность,  только  с  виду  красочная,  а  на  самом  же   деле  безнадежно  мрачная   как    и  любой  кошмар   и отчетливо напоминающая кое  вопиющее бесовское  колдовство,   неумолимо  «обволакивающее»    героя-жертву.

         Собственно,   любое   колдовство   тоже     есть    своего  рода  галлюцинация,  которая  в  итоге  волшебной  магии   является  на  смену    грубо  и  плоско  материальному  миру  вместе  с характерным  для  этого  мира   трезвым  «рассудочным»  сознанием.

          Это  мы  отчетливо  видим,  например,  в  «Петербургских  повестях»  Гоголя  и,  в  частности,    в   «Невском  проспекте». Околдованный неизъяснимой   дьявольской  красотой    распутной красавицы гоголевский   герой,   художник  Пискарев,  «носивший  в  себе  искру  таланта», трагически  покончил  с  собой:  «Бросились  к  дверям,  начала  звать  его, но  никакого  не  было  ответа;    наконец  выломали  дверь  и  нашли  бездыханный  труп  его  с  перерезанным  горлом.»  

          Таково  колдовство  красоты.  И  можно   твердо  сказать,  что  галлюцинацию,  вызываюмую  чарами сладостной  и  мучительной   красоты, Гоголь  изобразил  не  только  ярко,  но  и  очень  реалистично.         Между  прочим,  далеко  не  случайно,  что  именно  Гоголь,  ослепительной  женской  красоты   действительно,  на  наш  взгляд.    суеверно  боявшийся,  на  редкость     ярко  высказал  эту   фантастическую,  можно  сказать,  галлюцинаторную в  самой  своей  навязчивости   мистическую  «идею-ощущение»  -    женская  красота  губительна   и   распутна.

         Характерно даже  и   то,  что  в  преддверии  самоубийства  гоголевский Пискарев  находится  во  властных и  мучительных  объятиях  именно наваждения,  галлюцинации:  «…сновидения  сделались  его  жизнию, и  с  этого  времени  вся  жизнь  его  приняла  странный  оборот: он,  можно  сказать,  спал  наяву  и  бодрствовал  во  сне.»

           Отметим   и  следующее:  как  у  Гоголя, так  и  у  Набокова   видение,  наваждение   и  галлюцинация  есть  своего  рода   апофеоз  заполняющих  всю  жизнь   без  остатка    «извращений   души».

            Так,  в  «Приглашении  на  казнь»  Набоков  рисует  явно  извращенный  и  извращенческий  мир  -   рисует    с   затаенным упоением. 

             Например,  об  извращенно-патологической  «идиллии»   Цинцинната  с  его  тюремщиком,  Родионом,  мечтательно   и  изощренно  сказано:  «У  Родиона  были   васильковые  глаза  и,  как  всегда,  чудная  рыжая  бородища… Родион,  обняв  его  как  младенца,  бережно  снял,  -  после  чего  со  скрипичным  звуком  отодвинул  стол  на  прежнее  место...,  а  Цинциннат  ковырял  шнурок  халата,  потупясь.  Стараясь  не  плакать.» 

           От  этих  витиевато-ласкательных  строк    становится  отчетливо  мерзко   на  душе     -   галлюцинация  воплотившейся  в  «плоть  и  кровь»  жизни  вопиющей   мерзости   настолько   явственна  и   ощутительна,  что  ее,  кажется,  можно  даже  потрогать...

            Гоголь  в  сравнении  с  Набоковым в  своей  художественной  трактовке  наваждений-галлюцинаций   целомудреннее,  пожалуй,  даже  возвышеннее.

            В  «Невском  проспекте»  Гоголя  среди  наваждений-галлюцинаций    есть  все  же     отблески  какого-то  света  -  как  бы   отзвуки неведомого  чуда,  несказанной  гармонии, возвышенной    и  светлой   тайны,  хотя реально  свидетельствуют  они     вовсе   не    о  прекрасном,    а  таят  в  себе   лишь  одно  единственное -     обман   и    пошлость.

         Но  пошлость  -  все  же  паскудство,  а  у  Набокова  в  «Приглашении  на  казнь»  мы  видим  как  раз торжествующее,  упоенное   собой паскудство,  принявшее  облик   колдовского  наваждения-галлюцинации,  которой,  несомненно,  и  является  вся  описанная  Набоковым в  «Приглашении  на  казнь»  история  пресловутой    неудавшейся «казни»  Цинцинната.

          Показательно,  что течением  исторического  времени  галлюцинации-наваждения,  отраженные  в   художественной   литературе,  как  бы   духовно  деградируют   -  жутко-извращенного  в  них  становится  все  больше  и  больше.

           Исторические  горизонты в  ХХ  веке  становились  все  мрачнее  и  мрачнее,   -  и   литература   послушно  и  зеркально   отражала  это.

          У  Андрея  Платонова  в  «Котловане»  злобным  наваждением  становится  буквально  все   им  изображаемое.  Собственно,  никакой  «яви  жизни»  в  «Котловане»  уже  и  нет:  явью  становится   откровенная   галлюцинация  -  люди  роют  и  роют   котлован-могилу  сами  себе.

          Уже  и    саму  здоровую,  осмысленную  и  полноценную  жизнь  можно    назвать  в  контексте  «Котлована» лишь  галлюцинацией,   а отображенная   Платоновым   так  называемая    реальность  -   просто     запредельна,  недоступна  для   постижения здравым  умом,   как естественным  образом запредельны  «художественные детали»  подлинного  ада,  где  грешники  «поджаривают»  сами  себя   на  огне   всепожирающей   страсти,  веря  при  этом    в  счастье,  расцветающее  из  пепла  их  загубленных   жизней.

           Известно,  что  «пограничные»  состояния  сознания  -  между  сном  и  бодрствованием,  полуобморочным трансом  и  уравновешенным  «трезвомыслием»,  даже  между  психической  вменяемостью и  сумасшествием  -  очень  часто  обнаруживают  в  человеке  «сверхспособности»:   повышенную  восприимчивость   к  телепатии,  обостренную  интуицию,  элементы  ясновидения   и  пр.  Эти  состояния  используют   врачи-психотерапевты  и профессиональные маги,  стремясь  вызвать у  своих  клиентов-пациентов  галлюцинации    своего  (или  их)    уже реализованного   намерения  в  целях     последующей  действительной    материализации   этого  намерения  в  физической  жизни…

            В  известном  смысле    подобную  материализацию  наваждений-галлюцинаций   мы  нередко  наблюдаем  и  в  художественной  литературе.

            И  мы всерьез   можем  назвать  истинного  писателя-творца   магом  или  волшебником,   каковыми,  кстати  сказать,   некоторые   выдающиеся  писатели   (тот  же  Набоков, например)  себя   втайне  и  считали.

            Только  всегда  ли   являются   писатели  такими,  уж,  добрыми  волшебниками,  милыми  чудесниками,   славно  «насылающими»   на  читателя  светлые  колдовские    чары  своих   добрых  и  милых  чудес?  -    Едва  ли.   Ведь,  взял,  да,  и создал   уже  в  зрелые  годы   Набоков свою    знаменитую   теперь   на  весь  мир  «Лолиту»  -   выпустил  в  мир  свою  двенадцатилетнюю    «фею  любви»,  обворожительно  греховную  до  умопомрачения…   И  все  теперь,  вопреки  уголовным  занонодательствам  разных  стран   мира    и  всеобщей  праведной  борьбе  с  педофилией,    в   это   наваждение,  как  зачарованные, верят  и     верят   -  фильмы  про  «Это»   или  о  том  «Как  Это  было»  снимают ,  сами  себя  Лолитами  называют  и  играют  в  то,  что  их,  таких  нежных,  хрупких  и  маленьких,    соблазняют  здоровенные  дяди  с  большими  усами (и  не  только   усами)… 

             И  зачем  все  это   было   «измыслено»    таким,  несомненно,   ярким   и  необычайно  умным писателем   как  Набоков?   Да,   и   не  просто  «измыслено»,  а  выпущено  в  мир  как   гипнотически  действующая  галлюцинация,  вскоре  ставшая  вполне  массовой  в  силу  свойственной  ей   необычайной   «духовной  плотности»,  почти  материальности. 

            Ну,  что ж,  приходится теперь  жить   и  с  тем,  что   множатся  у  нас  уже  и  Лолиты…  Делать  нам    с  этим  уже   нечего   -   искусство  есть  искусство,     магия  есть  магия,  а  колдовство  есть  колдовство.   И  сила  «оных»  огромна.

             Мы  подозреваем,  между  прочим,  то   многие  художники   слова  так  или  иначе  (сознательно  или    бессознательно)  пользуются  своей  неординарной,  иногда  просто   необычайной    духовной   энергетикой    в  творчестве,  внедряя  ее  в  создаваемые  ими  образы,  как  бы  пронизывая  ею  свои   произведения.  И  это  не  всегда   замечательно,  а  порой  -  небезопасно  для  читателя  в  духовном  плане,  может «заразить»   или    околдовать    как  «флюидами»  красоты  и  добра,  так  и   «испарениями»  уродства  и  зла.

           И  художественное   творчество  тогда    становится    откровенной   разновидностью  магии.   

             Вспомним  хотя  бы  роман  Достоевского  «Бесы».

             Откуда  взял  Достоевский,  что  революционеры  намеренно  творят  одно  лишь  зло  и  злонамеренно  утверждают   «царство  зла»  под  прикрытием  идеалов   добра,    являясь  в  действительности  самыми   настоящими,    самыми   реальными  бесами?    Из  знаменитого  тогда  нечаевского   дела  с  убийством  студента  Иванова   в  «эпицентре»?   Вряд  ли.    Это  был,  конечно, живописный  и  крайне  мрачный  эпизод  русской  революционной  истории,  но  не  более   того.   Героизма,   благородства,  идеализма  и  самопожертвования  «ради  блага  народного»  многих  и  многих  сотен  русских  революционеров  этот  эпизод  не  отменяет. 

            Дело  же   в  действительности  состоит   в  том,  что  Достоевский  (как  и  Гоголь,  как  и  Эдгар  По,  Кафка  и  многие  другие  писатели-творцы)  был,  прежде  всего,   визионером и  отчасти  магом -      был  способен     как  художник  слова  видеть   иную  реальность,  чем  обычные  люди,  реальность  духовных  сущностей,  духовных  субстанций,  окружающих  материальную  жизнь  и  отчасти  растворенных  в  ней,  а  затем   умел гениально   воплощать  эту  невидимую  реальность   в  художественной  литературе.   

            Подобную  «иную  реальность»,  невидимую  для  обычного  человека, Достоевский,  несомненно, и  видел,  и  любил  

    (отчасти   бессознательно)     и  потому    чаще  всего  и  отображал.   Причем,  не  только  в  «Бесах»,  но  в  той  или  иной  мере  во  всем  своем  творчестве.

            Или  вспомним  Блока.

            Конечно,  в  его     революционной   поэме  «Двенадцать»    есть    «бесовщина»,  о  чем  уже  в  революционные  годы  писал  отец  Павел  Флоренский.

             Чувствуется,  отчетливо  чувствуется  в  «Двенадцати»,  что   это  -    апофеоз  настоящей  бесовской  вакханалии,  апофеоз  ее колдовского темного   угара,  напоминающий  «пляски  смерти».    Ничего духовно  светлого,  никакой  действительно  очищающей революционной грозы,   никакого  духовного  преображения  в  поэме  нет  и  в  помине   -    только  разгул  диких  страстей,  дикой  воли,  причем,  воли    именно  бесовской.

            Александр  Блок  тоже   был  визионером.  И  он,  как  Достоевский,  как  Гоголь,   отчетливо   видел  несветлые  «миры  иные».   Только  Блок  имел  несчастье   в  финале   жизни  этим  своим  визионерством   поэтически  вдохновляться  -   слушать  «голос  революции»    и  т.  д.  И  финал   жизни  Блока  оказался  потому   особо  трагичен   -    как  возмездие  за духовное слияние  с  миром   нечисти  и  зла  Блок  «потерял  дар  речи»,   потерял  способность  творить,  а  в  конце  концов  и  жить.

           Но,  ведь, глубоко несчастлив  был в  конце  жизни и  Гоголь.    Героев   его  «Мертвых  душ»   Николай  Бердяев  не   случайно  назвал   «духами  русской  революции»  в своей знаменитой  одноименной  брошюре   революционных  лет  -   это  действительно на  самом-то   деле    настоящие  мерзкие  бесовские   хари,  все  эти  Ноздревы,  Собакевичи,  Плюшкины,  Коробочки.  Они  -  вневремены,   они   есть    -  бесы,  всегда  так  или  иначе    орудующие  в  жизни    и   в  благоприятных  для   духовной  нечисти  условиях   непременно  становящиеся   «движущими  силами  нашей  революции».     

             И сам   Гоголь  прекрасно  понимал,   что  он  создал,  кого  и  зачем  выпустил   «на  Свет  Божий»…  Это  и  мучило  Гоголя,  неописуемо  терзало  его  в  финале   жизни. 

            К  тому   же  трагедия  Гоголя  еще  и  в  том,  что  своим  духовным   взором он  видел   только  зло  и  уродство.  Ведь,  невыносимо   больно    быть,   например,   ясновидящим,   как  бы  прикованным «свыше»  только  лишь  к  созерцанию   ада   кромешного…  А  вопреки     всему  детскому   веселью  и  юмору  «Вечеров  на  хуторе  близ  Диканьки»   Гоголь  таковым  и  был  -   страдальцем,  вечно  созерцавшим    «сцены  из  жизни  Ада».

                Блок,  как  и  его  духовный учитель,  Вл.Соловьев,   визионером  быть  сознательно  стремился. 

              Со стремления  к  визионерству  Блок  и  начинал  свой  творческий  и  духовный  путь.  Только  видел  ли  действительно  Александр Блок   неземной  свет  небесной  женственной  красоты  вслед  за  Вл. Соловьевым   или  просто    подражал   своему  кумиру  и  учителю?  -   Нам  кажется,  что  ближе  к  истине  второе:  только  подражал,  погружался  в  пучину   юношеского  вымысла,  а настоящего  «света  небесного»  так  и  не  увидел  и  в  творчестве  своем  не  запечатлел.  Действительно   увидел   духовным  взором  и  запечатлел  в  своей  поэзии  Блок  одно  единственное   -   «страшный  мир»,  не  лишенный  прекрасного,  но  жестокий  и  трагический,   наполненный  мятущимся,  не  знающим  умиротворения       демонизмом.

             А,  вот,  от личного  облика  и  творчества  Вл.Соловьева  действительно  веет   неземной  гармонией  и  мистическим    неземным  Светом, воистину «светом   небесным».  Это  абсолютно  очевидно.

             Дело  даже   не  в собственно  философском  или  нравственном  содержании   конкретных  и  особенно  больших  сочинений   Вл. Соловьева,  -   таких  как  «Оправдание  добра».   Дело  в  том,  что  все  эти   соловьевские  произведения  могли быть   написаны  только  в  особом  состоянии  сознания    -    состоянии   надмирного  духовного  «парения»,  когда  зримы  и  близки  светлые  и  прекрасные  «миры  иные»,  а      бесконечно   мала  и  далека  вся  проза  земной  жизни,  вся  ее  сутолока,    духовная    ущербность.   

           Именно  этим  творчество  Вл. Соловьева  и   притягивает  к  себе  самых  разных  людей  разных  поколений  и  мировоззрений,  для  которых  сами  философские  построения  Вл. Соловьева  подчас  «темны»,  далеки  и  непонятны,   притягивает     -  воистину  как  мистический  духовный  магнит,   как   сгусток   пронзительно   светлого  духовного  излучения.

            Так  что  духовный   свет  -  это  тоже  реальность  художественной  литературы.

              Только  все  же  так,  уж,  исторически   сложилось,  что      более   рельефно,  выпукло   и  зримо   отображены  художественной  литературой  духовные  явления  и    силы   мрачного,  демонического,   а  порой  и   действительно  бесовского   свойства.  Без    Мефистофелей  и    Воландов  разного  калибра,  без    видений,  наваждений,  галлюцинаций    и  несветлых  «чудес»  с  ними  связанных,  художественная  литература    почти  никогда  не  обходилась.

            С  позиций  неукоснительного  жизненного  реализма  и  даже  просто  по  человечески  это,  может  быть,  и  вполне  понятно,  но  все  таки   жаль…   

     

     


    СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ:

    Носов  Сергей Николаевич.  Родился в Ленинграде ( Санкт-Петербурге)  в 1956 году. Историк, филолог,  литературный  критик, эссеист  и поэт.  Доктор  филологических наук и кандидат исторических  наук.  С 1982 по 2013 годы являлся ведущим сотрудником   Пушкинского Дома (Института Русской Литературы) Российской Академии  Наук. Автор большого числа работ по истории  русской литературы и мысли и в том числе нескольких   известных книг  о русских выдающихся  писателях и мыслителях, оставивших свой заметный след в истории  русской культуры: Аполлон Григорьев. Судьба и творчество. М. «Советский писатель». 1990;  В. В. Розанов Эстетика свободы. СПб. «Логос» 1993; Лики творчестве Вл. Соловьева СПб.  Издательство «Дм.  Буланин» 2008;  Антирационализм в художественно-философском творчестве  основателя русского славянофильства И.В. Киреевского. СПб. 2009. 

        Публиковал произведения разных жанров  во  многих ведущих российских литературных журналах  -  «Звезда», «Новый мир», «Нева», «Север», «Новый журнал», в парижской  русскоязычной газете  «Русская мысль» и др.  Стихи впервые опубликованы были в русском самиздате  - в ленинградском самиздатском журнале «Часы»   1980-е годы. В годы горбачевской «Перестройки»  был допущен и в официальную советскую печать.  Входил как поэт  в «Антологию русского  верлибра», «Антологию русского лиризма», печатал  стихи в «Дне поэзии России»  и «Дне поэзии Ленинграда» журналах «Семь искусств» (Ганновер), в  петербургском  «Новом журнале», альманахах «Истоки», «Петрополь»  и многих др. изданиях, в петербургских и эмигрантских газетах. 

    После долгого перерыва  вернулся в поэзию в 2015 году. И вновь начал активно печататься как поэт – в журналах «НЕВА», «Семь  искусств», «Российский Колокол» , «Перископ», «ЗИНЗИВЕР», «ПАРУС», «Сибирские огни», «АРГАМАК»,  «КУБАНЬ».  «НОВЫЙ СВЕТ», « ДЕТИ РА», «МЕТАМОРФОЗЫ»  и др.,   в  изданиях  «Антология Евразии»,»,  «ПОЭТОГРАД»,  «ДРУГИЕ», «КАМЕРТОН»,   «АРТБУХТА»,  «ДЕНЬ ПОЭЗИИ» ,  «Форма слова»  и «Антология литературы ХХ1 века», в альманахах « НОВЫЙ ЕНИСЕЙСКИЙ ЛИТЕРАТОР», «45-Я  ПАРАЛЛЕЛЬ», «Под часами», «Менестрель», «ЧЕРНЫЕ ДЫРЫ БУКВ», « АРИНА НН» ,  в сборнике посвященном 150-летию со дня рождения К. Бальмонта, сборнике «СЕРЕБРЯНЫЕ  ГОЛУБИ(К 125-летию  М.И. Цветаевой) и   в целом ряде  других   литературных  изданий. В 2016 году стал финалистом ряда поэтических премий – премии  «Поэт года», «Наследие»   и др.   Стихи переводились на несколько европейских языков.  Живет в Санкт-Петербурге.  

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    myblog 1 дн. назад
  • Сергей Носов создал(а) стихи в дневнике СНОВИДЧЕСТВО В РУССК...

    СТАТЬЯ ОПУБЛИКОВАНА В ЖУРНАЛЕ  «НЕВА»  2015,  № 11

     

     

     

     

     

    С.Н.НОСОВ

     

    СНОВИДЧЕСТВО    КАК   ЯВЬ    РУССКОЙ  КУЛЬТУРЫ

     

     

             В  основе идеи  и  самой  темы  данного эссе  достаточно   (но  не  произвольное!)  уподобление  -   определенного  состояния  русской  культуры  прошлого,  определенных  ее  реалий,  определенных  веяний  в  ее  недрах,  так  называемому    «сновидчеству»  наяву,  когда  похожие  на  сновидения  миражи  и  грезы   начинают  властвовать  в  культуре  над  ощущением неуничтожимой, объективной  и  материальной  яви  жизни.

       Тогда,  в  этом  «сновидческом   Зазеркалье»,  кажущееся,  грезящееся,  спонтанно  рисуемое  воображением  и  столь  же  спонтанно  рождаемое  нежданной  интуицией  оказывается  не  только  первостепенно  значимым,  но  порой  и   единственно  истинным.

              Понятно,  что  таким  образом  известное  состояние  культуры  уподобляется  известному  психофизическому  состоянию  человека  -  состоянию  сна,  погружению  в  сновидения.  И   так    же    очевидно,  что  ничего безупречно  достоверного  на  естественно-научном  уровне     в  основе  данного  уподобления  нет  и  быть  не  может.  Есть  же  -  сопоставление  процессов  в   сознании  человека  и  процессов  в  культуре,  призванное  в     выявить  нечто  новое  и  сущностно  важное  в реалиях     отечественной  культуры,  но  -  не  более.

     

                           ________________________________

     

               «Вещество  культуры»,  ее  внутренние  составляющие,  ее  идейно-эмоциональные  и  психологические  первоэлементы  вовсе  не  находятся  в  статическом,  неизменном  состоянии,  но  подвержены  порой  разительным  внутренним  метаморфозам.  Они  могут  выглядеть  жесткими,  определяемыми  диктатом  рассудка,  расчета,  здравого  смысла  и  утилитаризма   или,  наоборот,   погруженными  в  стихию  анархической  свободы,  когда  все  решает  сила  и  власть  вольного  воображения,  неуправляемой  спонтанной  интуиции, ярких  фантастических  грез  и  ошеломляющих,   гипнотизирующих   снов. 

                В  «перегревшейся»  от  не  находящих  исхода  внутренних  противоречий  культуре  обычно  мощно  нарастают  центробежные  силы,  обеспечивающие  переход  или,  скорее,  скачок   культуры  в  иное  и  кажущееся  спасительным  состояние  -  в  некое  внерациональное  по  своей  сути,  «сновидческое»  инобытие,  в  котором  обретают  долгожданную  свободу  скованные  прессом   чрезмерно  жесткой  действительности  жизни    стремления,  верования  и  надежды.  

                       Русской  культурой  в  Х1Х-ом  столетии,  а,  точнее,  в  середине  этого  столетия  было  пережито  нечто  подобное,  а  именно  -  вызванный    внутренним  кризисом,  как  итогом  разочарований  в  путях  российской  европеизации,  переход  в    сновидческое  «зазеркалье»,  в  котором  оживают  и  до  известной  степени  заменяют  явь  сновидческие  грезы,  пророчества  и  мечтания.

            Тогда  в  русской  культуре  совершенно  определенно     разрастались  в  самых  разных,  самых  неожиданных  и  даже  причудливых  обличьях  внерациональные  элементы,  в  значительной  мере  не  согласуемые  с  «культом  разума»,  строгой  логики  и  всепобеждающего  здравого  смысла.

             Рука  об  руку  с  этой  инъекцией  в   отечественную культуру    воинствующего   антилогицизма  разрасталась  и  роль  в  ней  «сновидческого»  духовного  опыта,  опыта  внерациональных  прозрений  и    грез,   противопоставляющих  прозаической  яви  жизни  плоды  воображения,  переплавленные  в  красочные  сны.

               Можно  утверждать  и  следующее:  если  культура  -  это  некий  общий  взгляд  на  окружающий  мир,  взгляд  живых  людей  и  взгляд  живыми  глазами,  то  в  известном  смысле  и  культуре,  как  и  самой  человеческой  жизни,   должны  быть  знакомы  такие  состояния  как  эйфория,  стресс  или,  наоборот,  забытье  сна,  сновидческих  грез  и  покоя.

            Сон  как  определенное  психофизическое  состояние  есть  состояние  человеческого  сознания,  которое  можно  назвать  предельно  раскрепощенным  и  свободным:  сковывающее  воздействие  здравого  смысла  отсутствует,  обуздывающая  сознание  власть  рассудка  практически  бездействует,  спящий  совершенно  свободно  плывет  по  волнам  своих  сновидческих  грез,  полностью  расставшись  в  своем  сознании  с  властью  «холодной   рассудочности» и  диктуемым  ею  представлением  о  возможном  и  невозможном,  реальном  и  ирреальном,  кажущемся  и  действительном.

               Сны  при  этом могут  быть,  тем  ни  менее,    названы  и  иносказанием  о  действительности,  причем,  иносказанием  в  известном  смысле  художественным  -  в  любом  сне,  как  и  в  художественном  произведении,  практически  неизбежны  вымысел   и   иносказание,  в  снах  обычно  присутствует  своя   сложная символика  и  сны,  хотя  нередко  и достаточно  абсурдны  на  вид,   далеко  не  бессодержательны  и   далеко  не  бессмысленны.

                  Потому и  культура,  в  которой   явственно  проявляются  и  значимы    элементы,  называемые  нами  «сновидческими»,      опирается на  мышление  образами,  ассоциациями,  иносказаниями,  аллегориями,   гиперболами.

    И,  конечно  же,  в  такой  «сновидческой»  культуре  неизбежно  начинает властно  проявлять  себя,  а  порой  и  господствовать  художественное  первоначало.

     

                                  ____________________________________

     

               Чтение  гоголевского  «Носа»  самым  натуральным  образом,  если  позволительно  так  выразиться,  переносит  нас  в  зыбкую  ирреальность  сновидения.  Муки  майора  Ковалева  из-за  необъяснимой  потери  собственного  носа  -  муки  забывшегося  беспокойным  сном  человека,  страхи  и  тревоги  которого  причудливо  трансформировались  в  навязчивое  сновидение.  Попав  во  власть  этого  сновидения,  майор  Ковалев  очутился  в  совершенно  ирреальном  мире,  где  здравый  смысл  уже  не  хозяин,  где,  так  сказать,  обычное  «дважды  два»   парадоксальным  образом дает  уже  не  привычное  четыре,  а,  например,  пять  или  какую  угодно  другую  числовую  величину.

                 Так,  можно  сказать,  классическим  образом  сон  превратился  в  художественное  произведение,  а,  соответственно,  и  в  явление  культуры,  нечто  иносказательно  говорящее  и  о  той  реальности,  в  которой  жил  гоголевский  герой,  и  о  нем  самом.

     Сновидению  на  самом  деле  очень  легко  превратиться  в  явь,  но  -  в  явь  культуры,  конечно,  а  не  самой  живой  материальной  жизни.  Просто  за  этим  процессом  надо  следить  и  попытаться  различить  в  нем  некие  общие  закономерности.

               Конечно,  навязчивое  сновидение  гоголевского   майора  Ковалева,  прежде  всего,  комично,  а  гоголевская  повесть  «Нос»  имеет  чисто  художественную  ценность.  Культура  же,  само  собой  разумеется,  не  состоит  из  одной  художественной  словесности  или  даже  из  одного  искусства.

    Тем  не  менее,   склонная  к  алогическому  самовыявлению  свобода    грез  -    хозяйка  мира  сновидений  -  способна  при  тайном  и  явном  посредстве   воображения  человека проникать  и  в культуру  в  целом.

               Так,  с  этой  точки  зрения  и  безмерно  мрачный  взгляд  на  Россию  Чаадаева,  и  полностью  противоположный  ему  радужный  взгляд  на  Россию  первых  славянофилов  -  вполне  «сновидческие»,  равным  образом  не  вытекающие  из  строго  логического  обобщения  фактов  русской  жизни  и  истории,  но  основанные   на  их весьма   внерациональном  спонтанном,   «сновидческом»  видении.

    При  этом  и  у  Чаадаева,  и  у  первых  славянофилова   (И.В.Киреевского,  А.С.Хомякова,  К.С. Аксакова)  объективное  знание вытесняют    живые  личные эмоции,  а    яркое  воображение  с  успехом   заменяет  строгую  логику.  И  в  обоих  случаях   лишь  кажущееся,  грезящееся    фактически  принимается  за  действительность  -  точно  также  как  и   в  сновидениях.

              Известная  славянофильская  концепция  «сердечного  знания»,    соединяющего  в  себе интуицию,  живые  чувства  и  веру,    более  всего  интересна   как  выражение  характерного в  России не  только  для  славянофилов    недоверия   к  «чистой  логике»,  отвлеченному  разуму  и  откровенного  стремления к  осмыслению  жизни  в  рамках  именно  «сновидческого»  опыта  внерациональных художественно-философских прозрений.          

               Совершенно  естественно,  что  идеализировать  подобное  «сновидческое»  мировосприятие,  сколь  бы  ни  было  оно  порой  сродни  художественным  «озарениям»,    едва  ли  стоит.   Его  теневая  сторона  заключена  в  самой  его  природе  -  в  неизбежной  податливости  того,  кто  верит  в  его  правду,  своим  субъективным  фантазиям,  грезам,  мечтаниям,  которые   совершенно  непроизвольно   принимаются в  таком  случае  за  наития  и  необыкновенные  прозрения,  хотя  при  их  помощи  желаемое    лишь хитроумно   выдается  за  действительное.

               Характерно,  что  те  же  славянофилы сами    очень  быстро  попали  в  далекое  от  всего  действительного  царство  грез  о  небывалом  и  чудесном  «золотом   веке»  русской  жизни,  грез,  очень  похожих  на  забытье  сладких  снов. 

                Однако,   при  всем  сказанном  некая  «сновидческая»  стихия    объективно  есть  одна  из  существенных  и  отнюдь  не  всегда  болезнетворных  реалий   старой  русской   культуры.

     Думается,  в  немалой  мере  именно  она  проясняет  природу  того  бездеятельного    «сна»  старой  русской  жизни,   который  казался  столь  гнетуще  скучным  лермонтовскому  Печорину  и  столь  сладким  гончаровскому  Обломову. 

             Вполне  понятно,  что  внешний  признак  погружения  в  сон  -  полная  неподвижность  спящего.  Подчеркнем  в  этой  связи  любопытную,  на  наш  взгляд,  историософскую   деталь  -  обвинение  в    неподвижности  в  «вечном  сне»  было  едва  ли  не  основным  обвинением,  предъявлявшимся  русской  жизни  на  протяжении  всего  Х1Х-го  столетия.

     Отупело-неподвижной  казалась  николаевская  Россия  покидавшему  ее  Герцену.  Огромной  сонной  «обломовкой»  изобразил  патриархальную  Россию  Гончаров,  создав  в    историософском  подтексте  романа  «Обломов»  действительно  эпохальный  по  значению  портрет  России  и  русского  человека.

              Любопытно  отметить,  тем не  менее,    и   то,  что  патриархальный  покой  русской  жизни  был  многими  в  России   все  таки   ценим  -  в  нем   нередко видели  и  духовную  ценность,  и  залог  благоденствия. 

             В  идиллию  патриархального  покоя  русской  жизни  верили,  как  известно,    не  одни  славянофилы    но  и  такой,  казалось  бы,  вечно  мятущийся  и  бунтующий представитель  отечественной  культуры  как  Ап. Григорьев.

      Не  лишне  упомянуть,  что  незыблемый  имперский  покой  самодержавной  России,  противоположный  буржуазной  «меркантильной  суете»,  любил  и  ценил  Конст. Леонтьев, что  и  Победоносцев  далеко  не случайно  делал  ставку  именно  на  незыблемость,  неподвижность  традиционных  сословных  устоев  жизни  в  России   и  неколебимость  самодержавного  «единоначалия».

              Наконец,  симптоматично  и  то,  что  как  к  могучему,  но  спящему  богатырю  относились  к  многомиллионной  крестьянской  России  русские  революционеры  народнической  эпохи.

             Пусть  стремление  народников  во  что  бы  то  ни  стало   разбудить  Россию   отчасти  и  напоминает  обычную навязчивую  идею, легко овладевающую  ультрарадикалами   всех  мастей,  но  восприятие  революционерами-народниками  русской  жизни  как  погруженной  в  трагический  вековой  сон,  несомненно,  подспудно  связано   с  неотрицаемыми  и  существенными  тогдашними   реалиями  российского  бытия.

            Можно  с  некоторыми  основаниями  назвать  представление  о  вековом  сне  русской  жизни,  столь  широко  распространенное  в  Х1Х-ом  столетии,  и    мифологическим.

     Однако,   достаточно  сопоставить   русскую  жизнь  и  историю   Х1Х-го  века,  действительно  знавшую  не  только  покой  сна,  но  и  свои  потрясения  -  Отечественную  войну  1812  года,  восстание  декабристов,  эпоху  «великих  реформ»  Александра  II  -   например,  с  историей  Франции  того  же  века,  чтобы  наглядно  увидеть,  что  такое  чужеродный  «сновидческому»  покою  исторический  динамизм,  динамизм  в  жизни  национальной  культуры  и  всей  нации.

              В  разительном  контрасте  с  тогдашней  российской  историей  историю  Франции  Х1Х-го  столетия  можно  образно  назвать  буквально  мучимой  «бессонницей»  социальных  и  политических  страстей  и  противоборств.  Соответствующие  черты  затянувшейся  «бессонницы  духа»,  которая  может  восхищать проявляемой  в  ней жизненной   энергией  и интенсивностью,  а  может  казаться  и  мучительно  беспокойной  и  изнурительной,  носит  и  французская  культура  данного  исторического  периода  -  от  идей  Великой  Французской  революции,  временами  в  ней  тогда   оживавших,  до  идей  Парижской  коммуны,  от  Гюго  до  плеяды  французских  «проклятых  поэтов».

                  И   в  сравнении  с  очень  динамичной французской  жизнью  и  культурой  Х1Х-го  столетия  русская  жизнь  и  культура  того  же  исторического  времени,  действительно   таит  в  себе  нечто  «сновидческое»  -  таит  забытье    снов,  нередко  чудесных  и  поэтичных,  забытье философских   грез  и  утопических  мечтаний,  и,  наконец,  бездеятельное  с  «забытье»  самой  жизни,  такой  неподвижной  в  российской  глуши  и  такой  беззаботной,  напоминающей бесцельное порхание  прекрасной  бабочки,  в  светских  салонах    российских  столиц.

                  Сны  и  грезы   русской  культуры,  по  своему  выражающие  некий  культ вдохновенного  мечтательства  о  торжестве  прекрасного  и  истинного  явно  не  согласованы  с  прозаической  явью тогдашней  русской  жизни.  Но,  с  другой  стороны,  они  столь  же  явно были   питаемы  именно  умиротворенным  покоем  жизни,  располагающим  к  «сновидческому»  забытью,  которое  можно  назвать  и  как  бы  художественным  состоянием  культуры,  весьма  творчески  плодотворным.                       

                И если  подобным  образом  ставить  вопрос  о  «сновидчестве»  в  культуре, то    «спящая  культура»  отнюдь  не  бездействует  -  она  пребывает  в  «зазеркалье»  художественных,  философских,  а  порой  и  мистических  сновидений,  выглядящих  нередко  более  живыми  и  духовно  осмысленными,  чем  самая    кипуче-деятельная  явь. 

              Отметим  и  то,  что    сон  как  состояние  человеческого  сознания,  которое  мы  по  принципу   аналогии как  бы  переносим  на  процессы  и  доминанты  в русской  культуре  -  состояние  не  только  покоя,  но  и  уединения,  отгороженности  от  внешнего  мира.

    В  этом  смысле все национальные  грезы,  -  как  порой  кошмарные  сновидческие  фантасмагории,  так  и  сладкие  сны  об  идиллической    жизни,    -  означали  погружение культуры   в  свой  внутренний  национальный  мир  и  ее  самоизоляцию  от  мира  внешнего,  «чужого». 

             В  подобном  состоянии  в русской  культуре  легко  и  естественно  рождались  противопоставления  «своего»  и  «чужого», родной   России  и  чуждого  ей  Запада  и  пр.,  свойственные  не  только  славянофилам  и «почвенникам»,  но  и,  например,  революционно  настроенному  Герцену,   свято  верившему  вместе  с  другими  народниками  в  русский  «общинный  социализм»,  чуждый  мещанскому  и  буржуазному  Западу.

     

                                             ______________________________________    

     

    Сновидческий  мир,  вторгаясь  в  культуру  и  утверждаясь  в  ней,  становится как бы  самодостаточным,  глубоко  отстраненным  от  мира  дневной  яви  жизни,  в  которой  царствуют  свои  «рассудочные»  законы  и  действительно  только  то,  что  существует  совершенно  объективно.  В  снах  и  грезах  же,  наоборот,  воистину   торжествует  над  материальной  явью   жизни все,  явленное    только   в  субъективном  человеческом      сознании.

     

                                  _____________________________________

     

           С  середины  Х1Х-го  века  стихийная  самоотдача  всему  тому,  что  значимо  только  для  индивидуального,  личностного  и  потому   внешне субъективного  сознания,  на  наш  взгляд,  очевидна  во  многих  и,  причем,  самых  разнородных  явлениях  русской  культуры  и  мысли.

     То,  что  людям  только    кажется  или  «снится»  начинает тогда   восприниматься  как  нечто  реально  существующее.  Это  отразилось  даже,  например,  на  профессиональных  убеждениях  русских  историков.

            Так,    видный  историк  демократической  ориентации,  Костомаров,  утверждал,  причем,  говоря  о  содержании  русской  истории:  «Если  бы  какой- в  самом  тесном  горизонте  без  прошедшего  и  будущего…  Наши  воспоминания  не  далее  вчерашнего  дня;  мы,  так  сказать,  чужды  самим  себе.»

              За  «сновидчеством»  в  культуре  нетрудно  видеть  погружение  в  мир  личных  переживаний,  в  мир  собственной  души,  который  почти  неизбежно  становится  замкнутым.

     Когда  Розанов    писал  о  бесконечной  уединенности  души  Гоголя  и,  сетуя  на  то,  что  в  русской  литературе  вообще  забыта   неуничтожимая  явь  жизни,  называл  гоголевских   героев  только  грезами,   он  был  в  чем-то  очень  важном  глубоко  прав. 

    Гоголевских  героев  действительно  можно  воспринимать  как      грезы,  видения, столь  же субъективные,  сколь  субъективны  все  фантомы  снов.  

    Конечно,  с  тем,  что  происходит  и  может  происходить  в  реальной  жизни  такие  ожившие  эманации  сознания  писателя   были глубоко  связаны.  Но   все  же  отображают  эти  эманации  не  саму  жизнь,  а  лишь  сны  о жизни,  хотя  бы  и  исполненные  глубокой  символики,  глубокого  смысла.

    И  Гоголь  -  фигура  для  русской  культуры  его  времени все   очень  характерная, знаковая,  позволяющая  говорить    об    особом  «почерке»   отечественной  культуры   той  поры.

             Можно  говорить  и  о  завидной  самоуглубленности  «сновидческой»  культуры,  о  характерной  для  нее  стихии    самопознания,  которая  простому  неприятию   «чужого»  внешнего  мира  отнюдь  не  равна.

     Но  все  таки    культура,  в  которой  разрастаются  «сновидческие»  элементы,  «сновидческие»  грезы  и  мечтания,  как  бы  не контактна,  погружена  в  свой собственный    мир.

      Такая  культура  почти  неизбежно  связана  с самоизоляцией,  когда  собственное  «я»   заменяет  человеку  или  народу  весь  окружающий  универсум,  весь    внешний   мир.

       И  нетрудно  заметить,  что  многие  крупные  явления  в  русской  культуре  Х1Х-го  века  с  подобной    самоизоляцией,  с  представлением  о  том,  что  Россия  -  это  и  есть  весь  нужный  мне  или  нам  мир,  любимый,  ценимый  и  подлинный,   -   были  неразрывно  связаны.              

             Причем,  для  русской  культуры  самоизоляция  и  самопоэтизация,  навеянная  культом  мечтаний,  снов  и  грез о  чудесном  в  национальной  жизни,   отображались  не  только  в  череде  противопоставлений  «своего»  и  «чужого»  -  патриархального  покоя  на  Руси  и  меркантильного  «броуновского  движения»  на  Западе  и    т. д.  -  они  выразилась   и   в  усвоении  в  русской  культуре  механизма  мышления   и  творчества,  при  котором  объективистский  анализ  явлений  жизни  теряет  свое  значение  как   сугубо  «рассудочный»  и  потому  глубоко ложный. 

    На  смену «рассудочному»  объективизму  в  России пришла  вера  в  правду  непосредственных,  живых  чувств   и  фактически  нераздельных  с  ними  личных  упований,  грез,  мечтаний  и  надежд,  которая   исподволь утверждала  внерациональную  «сновидческую»  вселенную  познания  и  творчества.

                В  этой  внерациональной  вселенной  сон  становится  неизмеримо    важнее  яви,  видение  -  несравненно   значимее  реально  видимого. 

     

              ________________________________________________________

     

     

                   Один  из  идейных  недоброжелателей  Достоевского,  Петр  Ткачев,  раздраженно,  но,  в  сущности,  далеко  не  глупо  писал  о  том,  что  в  романах  писателя  мы  видим  лишь  авторскую  «самобеседу»,  что  персонажи  Достоевского  играют  роль  неких   разноцветных  «этикеток»  его  собственной  личности,  что  в  своих  произведениях  Достоевский  не  выходит  на  пределы  своего  личностного  «я»,  а,  наоборот,  погружается  в  себя,  красочно  живописуя  различные  идеи,  символы  и  образы,  безостановочно  бродящие  и  сталкивающиеся  в  его  сознании.   

      И  в  контексте  нашего  понимания  «сновидчества»  в  литературе  и  культуре  заметим  и  подчеркнем,  что  писатель  и  мыслитель,   не  выходящий  в  своем  творчестве  за  пределы  своего  личностного  «я»  и,  тем  не  менее,  извлекающий  из  этого,  казалось  бы,  столь  субъективного  личностного  «я»    живой  и  красочный  мир   -   типический  сновидец, трансформирующий  свои  личные  сны  и  грезы  в многомерные, отображающие  все  краски  жизни  художественные  творения.

               Кстати  говоря,  сновидения,  порожденные,  конечно  же,  личностным  «я»  спящего,  метаморфозами только  лишь его  сознания  и  только  лишь его  внутренними  переживаниями,  почти  никогда  не  выглядят    неким  личностным  монологом  -  они    причудливо и    мозаично  имитируют  всю  жизнь:  произошедшие  в  ней  конфликты  и  столкновения,  споры  и  ссоры,  встречи  и  разлуки,  обретения  и  утраты.  Поэтому  то, в  частности,  что  писал  о  Достоевском  Ткачев,  а  затем   приблизительно  в  том  же  духе  и  Бердяев    отнюдь  не  отменяет  подлинность  открытого Бахтиным  диалогизма  в  творчестве  Достоевского  -    сон   тоже может  быть  диалогом,  причем,  не  только  диалогом  или  спором  спящего  с  самим  собой,  но  и  его  диалогом  со  всем   окружающим  миром.

              Известно,  что  сновидения  почти  никогда  не  сводятся  только  к  чистому  вымыслу.  Сны,  при  всей  причудливости  и  фантастичности,  обычно  по  своему  отображают   реальность  человеческой  жизни.

     Нередко  сны  возрождают  «из  пепла»  и    угасшие  чувства  -  любви  и  надежды,   душевной  боли  и  обиды,  -  имея  на  самом  деле  жизненно  важный  для  человека  смысл.

     Но  вместе  с  тем  глубоко  укоренено  представление,  что  сны  есть  форма  полного  забытья  и  некой  псевдожизни,  которой  действительность,  явь  противостоит  так  же  как  правда  -  лжи.

             В  стихотворении  Блока  «Сны»  сладкие  видения  спящей  царевны,  которая  «спит  в  хрустальной,  спит  в  кроватке  долгих  сто  ночей»,  сопряжены  с  недобрым  колдовством. Сны  у  Блока,  как  старые  рассказчицы-няни,  повествуют  человеку-ребенку  о  страшном,  -  о  «колдовстве»  бытия,  столкнуться  с  которым  ему  еще  предстоит.

             Мир  сновидений   естественным  образом  воспринимается  как  атрибут  детства  с  его   наивностью  и  мечтательностью,  со  свойственной    детству  способностью  безоглядно  погружаться  в  сказочно  ирреальные    фантазии.

     Взрослость  в  общепринятом  и  вполне  законном  понимании  -  это  пробуждение к  реальной  деятельности,  деятельное  бодрствование,  когда  некогда  уже  погружаться  в  сказочный  мир    сновидений  и  грез  и  когда  этот  мир  уже  не  увлекает  как  прежде.

               В  известном  смысле  «сновидческое»  состояние  культуры   несколько  инфантильно,  в  нем  ощутим  переизбыток  инфантильной  мечтательности,  в  нем   преобладает,  как  в  сказках,  культ  удивительного  и  чудесного. 

    В  русской  культуре  -  в  видениях  Вечной  Женственности,  явленных  Вл.Соловьеву,  в  гимнах  Блока  таинственной  Прекрасной  Даме  -  пожалуй,  вырисовывается  нечто  подобное,   «сновидческое»,    чудесное,   маняще  таинственное,&

    myblog 1 дн. назад
  • Сергей Носов создал(а) стихи в дневнике Я МОГУ ПОЛЕЖАТЬ НА З...

     

    Я МОГУ ПОЛЕЖАТЬ НА ЗЕМЛЕ

    И ПО НЕБУ ПОЙТИ  ПРОКАТИТЬСЯ
    ПОДБОРКА СТИХОВ  73

     

     

     

       .   .   .

     

    Я могу

    полежать на земле

    и по небу

    пойти прокатиться

    и остаться

    никем не замеченной

    тенью в саду

    и увидеть как кто-то

    пришел целоваться

    к пруду

    и шептать о любви

    непонятно зачем

    бесполезные

    просто слова.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Не падают и звезды

    с плачем с неба

    не катится

    безумная луна

    в поля куда-нибудь

    с огромной высоты

    и солнце не смеется

    почему-то

    когда выходит

    утром погулять

    все остаются

    так же жить

    как жили

    все так же рыбы

    плавают в пруду

    поют и птицы

    те же свои песни

    и ты такой же

    как и был

    спокойный

    ни с кем не хочешь

    даже говорить

    и пусть вновь с облака

    бог смотрит удивленно

    что ему письма

    длинные писать

    пора заснуть

    в своей простой кровати

    и в этом сне

    увидеть мир таким

    каким он кажется

    издалека

    наивным ангелам

    парящим в небе синем.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    А я то за руку

    вдруг приведу луну

    к окну

    обычной темной ночью

    чтоб посмотрела

    как живу

    и как пишу стихи

    то дверь открою ветру

    просто так

    пускай гуляет

    по моей квартире

    то снег вдруг захочу

     потрогать хоть чуть чуть

    и попрошу

    знакомых ангелов

    его достать на небе

    для меня

    все удивляются

    зачем мне это нужно

    какой мне толк

    от всех моих гостей

    но я люблю их

    как ребенок любит

    свои игрушки

    сидя с ними рядом

    и представляя

    что они живые

    и даже с богом

    могут говорить.

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Надо быть проще

    ну что  же

    влюбляться в дома

    у проезжей дороги

    молиться деревьям

    которые просто растут

    в придорожной пыли

    целовать  эту реку

    где даже нельзя

    пить и воду

    и далекому небу

    писать бесконечно стихи

    это глупо

    не лучше ли просто

    мять траву

    в этом поле широком

    засыпать на поляне лесной

    жарким днем

    слушать пение птиц

    по утрам

    и считать сколько звезд

    появилось на небе ночами

    а потом и об этом

    легко забывать.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Не так и много

    островов на  свете

    где можно все забыть

    и ни о чем не думать

    никогда

    жить просто так

    вот как цветут цветы

    как листья существуют

    на деревьях

    как светит солнце

    как горит луна

    своей любовью жаркой

    по ночам

    как дикари 

    танцуют у костра

    и как кружатся

    бабочки ночные

    пока вокруг

    еще совсем темно

    и призраки рассвета

    их не коснулись

    белыми руками

    и не заставили

    покорно засыпать.

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Ну красиво  что вновь

    расцветают цветы

    ну приятно

    что птицы запели

    опять по утрам

    и что светит

    такое же яркое солнце

    но во всем этом

    нет ничего

    чтобы так восхищаться

    словно ты

    оказался на небе

    и жмешь богу руку

    и за то и за это

    за все

    чем ты жил на земле.

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    В  огромном городе

    остались только сны

    на улицах

    и  во дворах

    повсюду

    на старой башне

    где давно часы

    остановились

    будто бы все время

    уже ушло

    осталось вспоминать

    и видеть жизнь

    прошедшую когда-то

    такой

    какой была она

    во сне.

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Поздняя осень

    на землю упали

    последние листья

    или зима

    и река уже скована льдом

    или весна

    и  ручьи  как мальчишки

    бегут вдоль тропинок

    мне все равно

    я живу  как и жил

    словно стою

    просто так

    посредине дороги

    зная

    что  эта дорога

    все равно никуда не ведет

    и имеет привычку

    в полях без следа

    затеряться.

    .

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Твоя жизнь

    словно пыльный мешок

    в нем так много

    забытых игрушек

    только их

    нелегко  и достать

    вот найдется

    резиновый слоник

    и с ним в Африку

    можно играть

    или скрипка

    с волшебным смычком

    и с ней вместе

    ты снова рыдаешь

    или маленький

    шар голубой

    тот который

    легко улетает

    в это синее синее небо

    чтобы к нам

    не вернуться опять

    все есть в этом

    заветном мешке

    как на дне океана

    даже рыбы живые

    и старая ведьма

    с клюкой

    можно жить

    запустив в него руки

    да вот только

    все мимо проходят

    и не знают

    как много игрушек

    в этом старом

    забытом мешке.

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Когда снова

    будут лужи  во дворе

    в них купаться станет

    небо с воробьями

    поплывут куда-то

    облака

    словно добрые

    седые старики

    и счастливое

    резиновое солнце

    в них поскачет

    радостным мячом

    будто его гонят

    футболисты

    в синих майках

    с надписью  «весна».

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Я доволен что солнце

    такое большое

    я могу научиться

    его целовать

    ведь когда-нибудь

    я потеряю луну

    прямо в поле широком

    в зеленой траве

    где мы так хорошо

    проводили

    все темные ночи

    и тогда снова явится

    белый рассвет

    словно призрак

    а за ним это

    нежное желтое солнце

    и его можно

    жарко обнять

    и с собой унести

    в сладкий мир

    где цветут поцелуи

    и волшебные ласки

    по девичьи скромно

    касаются вновь

    обнаженной бесстыдно

    души.

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Я теперь не  хочу  грустных

    как  брошенные   возлюбленные

    дней

    я  хочу долгой   

    как  смех  взахлеб 

    жизни

    уносимой  все  дальше  от  берега  скуки

    волнами  -

    носильщиками  бурных  морей

    влюбленными   в   песни   ветра.

     

     

     

     

     

     

     

     

      .   .   .

     

    Когда  приползают

    к тебе  на коленях

    плохие минуты

    и просят

    простить их

    себя

    так наивно кляня

    ты  откроешь  широкую дверь

    и уходишь

    в тот мир

    в котором

    счастливые птицы поют

    и плывут облака

    словно вечно так плыли

    в обнимку

    и река

    катит теплые воды

    смеясь

    и горячее солнце

    целует тебя  как ребенка

    и ты снова

    подружишься с жизнью

    как  будто 

    ее не терял.

    myblog 1 дн. назад
  •    «Локомотив» – «Ницца» - превью (первый матч – 3:2)

         * * *
    Делов осталось малость -
    Не цацкаемся с «Ниццею»…
    Всего-то и осталось -
    Добить и извиниться.

    Французам не до смеха,
    Убогий креатив -
    Намедни переехал
    Шальной «Локомотив».

    Надеяться напрасно
    На грозное возмездье
    У Палыча в запасе –
    Кума на переезде.

    Зря напрягались с визами,
    Растратились билетами -
    Ни в Ницце, ни в Черкизово
    Вам ничего не светит.

       22.02.18
    myblog 1 дн. назад
  •    «Атлетик» - «Спартак» - превью (первый матч 3:1)

           * * *
    У атлетиков «Атлетика»
    Неприличная косметика.

    Испугать хотят напрасно
    Боевой своей раскраской.

    Но робеть не улыбается
    Москвичам перед бильбайцами.

    После первого замеса
    Уповаем на Промеса.

    Не хи-хи и не ха-ха -
    Вождь-надежда «Спартака».

    Дорогие гладиаторы,
    Отрабатывать же надо
    Миллионные зарплаты.

    Нелёгкая задачка –
    Листы считать бумажные.
    Такая пайка-жрачка 
    Не снилась вольным гражданам.
           ________

    Что жизнь – игра-игрушечка…
    Катала – это – Труд!
    А бабушки-старушечки
    С помойки проживут?

         22.02.18
    myblog 1 дн. назад

  • ЦСКА - "Црвена Звезда" первый тайм - 1:0

       * * *
    Не.е.ет.. Не так-то всё и просто -
    Возникает знак вопроса?


    ЦСКА и "Црвена Звезда",
    Как закончат - не-из-вест-но?

         21.02.18
    myblog 1 дн. назад

  •   ЦСКА - "Црвена Звезда" - превью

      * * *

    Упираться бесполезно,
    Дорогая "Црвена Звезда"?!

    Дальше в Лиге - наше место?!

       21.02.18
    myblog 1 дн. назад
  • Виталий Горшков обновил(а) стихи в дневнике Брату...

    И вот уже ты взрослый парень,
    Летят стремительно года.
    В твой день рожденья я желаю:
    Будь мужиком! Везде, всегда.

    Будь смелым, храбрым и любимым,
    Будь полон правильных идей,
    Будь ангелом своим хранимым
    От всяких горестных потерь.

    Желаю быть тебе достойным
    Той жизни, что желаешь ты.
    Будь стойким, мудрым и спокойным
    Для воплощения мечты!

    myblog 2 дн. назад
  • Виталий Горшков создал(а) стихи в дневнике Брату...

    И вот уже ты взрослый парень,
    Летят стремительно года.
    В твой день рожденья я желаю:
    Будь мужиком! Везде, всегда.

    Будь смелым, храбрым и любимым,
    Будь полон правильных идей,
    Будь ангелом своим хранимым
    От всяких горестных потерь.

    Желаю быть тебе достойным
    Той жизни, что желаешь ты.
    Будь стойким, мудрым и спокойным
    Для воплощения мечты!

    myblog 2 дн. назад
  • Сергей Носов создал(а) стихи в дневнике СТИХИ В ЖУРНАЛ "РУС...

     

    ХОРОШО ЕСЛИ ТИХО В ДУШЕ

    СТИХИ В ЖУРНАЛ «РУССКИЙ ГЛОБУС»

     

     

     

     

       .   .   .


    Хорошо
    если тихо  в душе
    как в квартире
    в которой
    ты сам по себе
    словно дерево
    в поле
    и никто
    не глядит на тебя
    и не бродит
    встревоженно рядом
    не стучится
    в спокойно и прочно 
    закрытую дверь
    и не хочет
    тебя обмануть
    предлагая
    охапку дешевых чудес
    за огромные деньги.

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    По утрам

    этот город

    дышал  глубиной

    предрассветного неба

    и  казалось  был соткан

    из ткани

    твоей одинокой судьбы.

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Ночь одел  на себя

    снова  город

    как черный  сверкающий плащ

    и ушел в нем

    со всем  окружающим  миром

    опять говорить

    о своей  неизбывной печали

    и луна так светилась

    на длинном его рукаве

    как  заветная  брошка

    по которой

    всегда узнавали  в нем

    первого сына

    упавшего неба.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

      .         .      .

     

    У  красоты  были  тонкие  руки

    браслет  на  запястье

    но  приходила  она  как  всегда

    невпопад

    и  говорила  так  долго  о  счастье

    что и  уходу  ее

    я  был  искренно рад.

     

    Нежность  всегда  целовала

    не  зная  печали

    но  забирала  себе  голубые  мечты

    и  от  неистовых  ласок ее  уставали

    даже  простые

    в  стареющей  вазе  цветы.

     

    Только  разлука

    всегда  оставалась  подругой

    и  танцевала  нагая

    но  пела  все  время  одна

    и  ее  радость  мы  пили  по  кругу

    на  брудершафт

    на  холодной  земле

    и  до  дна.

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Пусть  мимо  пролетают  журавли

    все  мысли  -  не  о  них

    и  планы  вновь  подняться  в небо

    уже отменены

    по  расписанию  опять   разлука  с прошлым

    и  с будущим

    сегодняшнее  -  вечно

    в  нем  будем  жить

    как в  ванне  из  стекла

    прозрачного

    чтоб  было  видно  тело

    из  плоти

    крови  -  нет

    она  сокрыта

    и  потому  нам не  о  чем  жалеть

    все  хорошо

    сегодня  будут  танцы

    на  чердаках

    где  -  видит  бог  -  все  рядом

    и  небо

    и  паденье  с  плоских  крыш

    на  плоскую  но  ласковую  землю.

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Из  вежливости  вместо тишины

    на  стол  поставили 

    пустые  облака

    и говорят вам - ждите

    когда придет

    на цыпочках

    знакомый   праздник  скуки

    и  принесет  опять

    большой утюг

    которым он  разгладит  все  печали.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Ну красиво  что вновь

    расцветают цветы

    ну приятно

    что птицы запели

    опять по утрам

    и что светит

    такое же яркое солнце

    но во всем этом

    нет ничего

    чтобы так восхищаться

    словно ты

    оказался на небе

    и жмешь богу руку

    и за то и за это

    за все

    чем ты жил на земле.

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    За окном  так светло

    словно  жизнь 

    всем придумала праздник

    в белом платье

    на улицу вышла гулять

    и ее можно нежно коснуться

    рукой

    и конечно

    целовать ее жарко

    никто не сумеет

    тебе запретить.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Ты пришел

    побродить по аллеям

    пустынного парка

    посидеть на скамье

    у воды  голубого пруда

    постоять

    под высокими кронами  сосен

    и уйти

    по   пустующей улице

    рядом с печалью

    в те края где живет

    твоя юная фея

    и на долгую ночь

    постелила тебе

    очень нежно постель.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    У меня же есть все

    что имеют

     обычные люди -

    кошелек

    и монеты на счастье

    засохшие в вазе

    цветы

    очень много записок

    далекому богу

    пожелания

    славных чудес

    и большие

    тяжелые книги

    где на самых

    последних страницах

    одни поцелуи

    те что я не дарил

    никому.

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Жизнь гуляла

    под ручку с надеждой

    по бульвару

    у синего моря

    а потом вдруг

    осталась одна

    и никто ее

    не  обнимает

    и никто ее

    не поцелует

    и она

    будет спать

    на холодной кровати

    и вздыхать  о любви

    до утра.

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Казалось  бы

    темная  комната  двери  закрыты

    а  голоса  входят  оскорбляют

    сталкивают  душу  с  мягкого  кресла

    и  одиночество  оказывается  пустой  фразой

    сказанной  для  самоутверждения  глупым клоуном

    правителем тщедушного  царства

    которое  лежит  под  ногами

    и  плачет  игрушечными  слезами

    катящимися  по полу

    как  маленькие стеклянные  шарики.

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Я ложусь

    под одеяло сна

    укрываюсь

    с головой покоем

    и мне кажется

    опять плыву куда-то

    на огромном 

    белом корабле

    жизнь волнами

    плещет за бортом

    а корабль ее

    не замечает

    он всегда плывет 

    плывет куда-то

    потому что создан

    чтобы плыть.

     

     

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    Вас  позабудут

    как  вчерашний день

    и может быть

    при встрече

    не  узнают

    вы будете

    стоять на полустанке

    а поезд  ваш

    конечно не придет

    вы выйдете

    встречать друзей

    с цветами

    а их давно

    на свете больше нет

    и вас проводит

    в грустный сон луна

    но только утром

    и ее не будет.

     

     

     

     

     

     

       .   .   .

     

    И даже с тучей

    можно подружиться

    без неба синего

    так просто обойтись

    и можно жить

    вообще-то и в пустыне

    где жили же

    пророки иногда

    и чудно говорили

    с небесами

    о том о сем

    и о своей судьбе

    поэтому не стоит

    притворяться

    что любишь только

    нежные цветы

    чудес на всех не хватит

    в этом мире

    зато хватает

    снега и воды

    и для мужчин

    всегда хватает женщин

    и для родителей

    хватает их детей

    и для покойников

    всегда хватает смерти

    и всем  любовникам

    любви конечно хватит

    пускай простой

    но все таки любви.

     

     

     

     

     

       .   .   .

    myblog 3 дн. назад