Горизонт вымазан  синими тучами

и  даль чернильна  как душа писца

неотделимая от скрипа перьев

как неразлучны с вечностью дороги

тоска и стон колес хромой телеги

гонимой лошадью по рытвинам и лужам

сквозь тишину осенних умерших полей

похожих  на огромные и выцветшие книги

в которых время стерло   все слова

когда летело молча в пропасть неба

разинутую ртом над нашей  головой.