В бездыханность... Оставь мне надежду на явь!
В этих летних сонетах, где мы разлетелись на буквы.
Где губами скольжу от коленей к плечу - целовать...
Где разрывность, как плаха, где безоружные руки.
«Ночь для ночи. Играет безумная плеть скрипача».
Вдохи пальцев... и оживают полотна.
На балу тех теней  я позволю тебе вырезать 
Рифмы голосом страсти, ритмы жаждой полёта.
НЕБЕСмысленно…  Этих, Твоих, о Тебе
Чистокровная кровь. Донна мгла, я иду за тобою...
Проверяй остриё недопитого нами глотка
В вечерах,  что впитаются в травы, судимы косою.
Развяжи, гость твой умер, остался любовник и друг…
Трогай строки вином, засыпай в их безудержной неге,
Там, где бледным пятном заходит молчание в дом,
Разливая свечами  глубину в нашем ветхом ночлеге.
Никаких полумер, где долиною шёлка  слова...
Не молчи. Развяжи! 
В раскаленной крови выживут только родные.
Где глубоким и нежным стих так просится с губ 
Целовать твоё нежное в красном, твоё  алое в черном.
И звучат фонари и поют в ночь пронзительно AMEN...
Где натянута тетива и так жарко в прелюдии  глаз.
Травы выбрали короля, травы выбрали королеву…
Шепот дикой луны, разливая за тела края.

«Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? 
Или какой выкуп даст человек за душу свою?» 
Мф. 16:25




Алфавиты  душ рождаются с закрытыми глазами?
Помня удары крови…
Отсчёт перед словом  БЫТЬ - ты запишешь меня белым,
Пронзительно белым…
Показывая очертания слов, а за ними бесконечность.
Вполголоса касаюсь...
И уже на пороге.
Память мгновений, подчеркнутых вечностью:



Белая бабочка не помнит, сколькими гусеницами она была.
 
Пламенное веретено…
Все раны песок...
Не ты здесь первый, не ты уйдёшь последним.
Перетекаешь меж смертными берегами
Чтобы поссориться с ними насмерть.
Песочными часами в новый день...
Оплакивая то, что ты имел, но утаил…
Дотягиваешься до исповеди к листу белому
И пишешь черным.
Лабиринт тайн перелистывает  страницу за страницей,
А они все на ладони линиями жизни…
Шрамируют промежуток от твоего слова до твоего прикосновения.
Пересыхает дыхание.
Пересыпаю его на вдох и выдох.



Где вы нашли цвет, чтобы цвести?
 
Из-за спин одиноких деревьев появляется вечер…
Его теплый  ветер напоминает весну,
Пойдём домой, и зажжем свечи.
Тихо, как скрипка, шумит моя кровь…
Время не старится, оно бродит и никогда не спит.
Но и оно теряет равновесие рано или поздно.
Время пренебрегает тобой, потому-то ты вне времени.
Зеркала разбиты, ,
Лица разбились на их глубине…
Морщинки мелкие, и те полны невыразимой нежности…
Женщина, смотрящая сон рядом со мной,
Обнимай нежнее, чтобы жизнь уходила не так быстро.
В нежности есть невесомость,
Полет и безвременье…
Жди меня там, где идёт снег,
Под открытым воздухом следующей жизни…
Талые руки к талым губам.
Плавься, как в первую встречу,
Нам предстоит Следовать в зиму…
Там, где нас будет исследовать темнота на верность и прочность.
Прости обожженное до тебя.
Перекрести меня на ветер,
Мы все равны перед землей.



Я хуже помню жизнь, нежели стихи, которые она мне подарила…
 
Новолунья шов…
Наркоз первого снега придет потом, придет как ничей пророк.
Все дороги ведут  в хроники нового беспамятства.
Ты заранее обречен чувствовать пустоты в себе… для восполнения.
Говорят, что истина  в первой букве, и только там.
Что скажет тебе тот, кто ушел?
Приноси жертву и возвращайся!
Ты взял от жизни жизнь ,
Загадку души без ответа.
Иди…
Душе твоей нет ни имени, ни лет.
Одетое цветами тело,
Глаза, буквы ,звуки…
Кровь не простыла ,нет!...Просто
Первый шаг всегда труднее смерти.
В колыбельной рождалось стихотворение,
Рождалось откровение,
Рождалась печаль мира…
Какие Стихи были написаны под копьем, приставленным к ребрам?



Ибо ХОЗЯИН только ОДИН/ОДНА/ОДНО

Я помню лик, склоненный над  колыбельной -
Улыбка невыразимой Любви…
Колыбельный колокол…
У него кто-то подкинул вверх монету…
Упала гулко монета на блюдо,
Монета с профилем Саломеи.
Все самое сокровенное происходит без нашего спроса,
Обвиняемые беззащитны,
Приговор обжалованию не подлежит – живи.
Цена монетки определяется материалом, вложенным в ее создание…
Ты - заготовка. 
12  заповедей на твоих десяти пальцах…
Мы становимся такими, как смогли,
Идя от слова, которого еще не было, к Слову, которое уже знали.
Золотая пытка - там, где ещё монета, подброшенная в воздух,
Не завершила падения на блюдо.
 
 
Перекрести меня на ветер