Когда-то в Ковентри английском
Графиня мчалась на коне.
По улицам никто не рыскал
Как будто город был во сне.
Закрыты ставнями все окна –
В том уговор у горожан,
Плащ из волос был только соткан,
Что прикрывал графини стан.
Она тогда не зря скакала
В своей бесстрашной наготе,
Она тем самым помогала
Народа облегчить удел.
И в благодарность ей не розы,
Не то, что для столетий – миг,
А конный памятник из бронзы
Народ ей в Ковентри воздвиг.

И нам не жалко было б меди -
Совсем, совсем наоборот.
Да только жаль, что наших леди
Заботит вовсе не народ!

Ночь провести с царицей Клеопатрой,
Пускай потом хоть пан или пропал.
И только с ней, и только с Клеопатрой –
Вот это счастье, это идеал!
Или создать гармонию, как Моцарт,
Ввысь устремив созвучия миры.
Не как-нибудь, а только так, как Моцарт,
Создав из звуков вечные пиры.
А может основания Вселенной
Понять, открыть, исследовать закон.
Не менее, конечно, чем Вселенной,
Услышать вздох, или, быть может, стон.
Какое там! Роднее нам невежду
Превознести и, усадив на трон,
Унизить жизнь и променять надежду
На золота заупокойный звон.

* * *

Отвратительно, жутко и мерзко
Так расчетливо, гадко, по-зверски
Убивать неповинных людей
Ради всяких бредовых идей.
Оттого ли, что кто-то раскос, 
Не понравился цвет их волос,
И бросает от ярости в дрожь,
Если он на тебя не похож.
Если молится кто-то иначе,
Пусть о нем содрогаются в плаче
Мать, отец и детишки родные,
Потому лишь, что в чем-то иные.
Все мы люди, планета нам мать,
Это должен бы каждый понять.
И под пальмой, и около льдин
Род людской, где бы не жил, един. 

* * *
Взбесился мещанин,
Не ест, не пьёт, не спит.
От мыслей мешанин
В нем ненависть кипит.
Вот этот вот богат,
Взял с Запада манеры,
А этот – просто гад –
Умён без всякой меры.
А есть, вообще, не в нас -
Не вышел цветом кожи, 
И мы такого враз
Возьмем и уничтожим. 
В толпе подобных всяк
Всесилен и ершист:
Среди своих - мастак,
Для всех других – фашист.