Нисколько на нас непохожи,
И ум их устроен не так.
И лица у них, а не рожи.
Им логика наша – пустяк.
Познание женщины – чувство:
Способность прозреть, угадать.
И есть в них такое искусство –
Уменье мужчин покорять.

Двор-колодец, дрова на булыжнике:
Споткнулся, упал - кровь из носа.
"Ставь на «чику», - кричат шаромыжники.
Пятый класс. В зубах папироса.
Рубинштейна улица, театр кукол,
Очередь, кино: «Девушка мечты»,
«Чарлей», «Бэмби» развеют скуку.
Сидим, балдеем, разинув рты.
Аничков мост – сбежали кони.
Дворец пионеров – книжный базар.
Деньги зажаты в потной ладони,
«Два капитана» - молод и стар.
Мериме «Хроника…», мы все - «гугеноты»,
Бьем «католиков» у Лебяжьей канавки.
А вечером тычем носы в ноты
И вместе с Твистом просим добавки.
Голодны вечно, как стая волчат.
Коньки, футбол – мяч тряпичный.
Взрослые незлобиво ворчат:
«Лучше бы учились отлично».
Двор-колодец, далёкое детство –
В голове роятся всякие планы.
Память детства – лучшее средство
Забыть неприятности, скверну и раны.

Морозит. Танцуют снежинки,
Скользят по застывшей земле.
На лужах узоров картинки.
На вороте снега колье.
А дальше - морозы, сугробы,
Обвалы с заснеженных крыш.
Пропитый географом глобус,
И Карлсена ждущий Малыш.
Попойки. Кино. Телевизор.
В светящихся окнах дома.
Террор. В экономике кризис.
Обычная, в общем, зима.

Цивилизации не вечны –
Всему когда-то есть конец,
Но человечество беспечно
Несёт терновый свой венец.
Не думая о дне грядущем,
Мы проживаем каждый день.
Все мысли только о насущном,
О чем-то большем думать лень.
Круг интересов ограничен,
Вселенная – что пыль у ног,
И Солнца луч вполне привычен,
А, что неведомо, то – Бог.

Сад чист и ясен в ранний час.
Спит город. Лето. Воскресенье.
А воздух свеж, как ананас.
Сад – сновидений продолженье.
Две – три скамейки по краям,
Сад мал – всего-то две дорожки.
В траве ромашки тут и там,
Как на тарелке хлеба крошки.
За садом виден фон – стена,
Простой кирпич без штукатурки.
Берёзы, липы, клён, сосна.
Возле скамеек урны-чурки.
Сад словно продолжает сон:
Неярок, светел, тих, задумчив.
Он тихой, светлой грусти полн,
И этим он душе созвучен.
Я здесь уже не первый раз,
Здесь так привычно и уютно.
И то, что не заметит глаз,
Дополнят сны… Хотя и смутно.

* * *
Коле снился бегемот,
Встал он Коле на живот.
Бегемот лягушку съел
И немножко пополнел.
В страхе Коленька проснулся,
С живота перевернулся.
От таких ужасных дел
Он немножечко вспотел.
И теперь у нас заботы:
Коле сняться бегемоты.


* * *
Вите снится носорог
У него большущий рог.
Он за Витей побежал,
Но споткнулся и упал.
Витя, хоть совсем нагой,
Носорога пнул ногой.
Носорог перепугался,
Встал на ноги и умчался.
Витенька теперь герой,
Правда, чуточку … сырой.

Как же вы ездите сволочи
Дикими, пьяными вдрызг?
С глазом кровавым по кроличьи.
Как же не видите брызг
Крови и тел изувеченных.
Как же не слышите стон
Вами людей искалеченных?
Или вы слышите звон
Рюмок, стаканов, бокалов ли,
Выпитых завтра – вчера.
Вам и сегодня не мало ли
Вечером, днём и с утра?
Взять бы, да вылить вам щёлочи
В горло и слышать ваш визг,
Чтобы не смели вы – сволочи
Ездить напитыми вдрызг!