Я знала много ласковых имен,

Начертанных на венах и запястьях,

Пустыми девочками в мятых платьях,

Надежду греющих, что кто-то в них влюблен.

Желающих хоть толику, но счастья.

Я много видела танцующих людей,
Под каблуками мертвых листьев жилки,
И этих взглядов гладких ,как обмылки,
Я сторонилась. Сколько же ночей,
Они бывали чрезмерно пылки?

И где-то за полночь, как волки на луну,
И обрастая одиночеством, как кожей,
Стучали каблуками, кто поможет,
Развеять девам скуки пустоту,
Быть может заблудившийся прохожий...

Я шла по городу, и так была больна
Безмолвным отрицанием уюта,
Что создавала городская смута
И от комфорта праздного вольна.
Обескуражена и необута.

Я много верила. И книгам и стихам.
И звездам, что взрывались надо мною.
Но этой блеклой городской луною.
Была да края ребер я сыта.
И обесточена своей страною.

Но этот странный длился, длился век.
Кружился мир и облуплялась краска.
Старела кожа, с ней старела маска...
Но где-то шел такой же человек.
Который вырос на забытых сказках...