Мечты угробил недопитый ром.
Спугнул и сны. Да чёрт бы с ними!
И дом хреновый с петлями кривыми,
Но крепки нервы – уж таков геном.

Живу у моря в захолустном городке.
Мечты, мечты! Я ими мозги пудрю,
Особенно, когда встречаю утро.
Ром не допил – и значит, налегке.

А налегке здесь проживёшь едва ли.
И не поймёшь, что новый день творит.
Мечты мечтами, а душа болит,
Пока не выпьешь ром и не поешь кефали.

Наш мир велик – мне хватит и двора.
Слыхал, в войне погибло полмиллиона.
Я вишен косточки на всё плюю с балкона.
На кой мне дьявол эти фраера!

Пусть там друг друга превращают в прах.
А мне-то что? Да хоть весь мир рассыпься,
Кефали бы, но хорошо и чипсы.
Жизнь хороша! Я сам себе монарх.

Счастье вовсе не случайность –
Ты же сам его кузнец.
Это, впрочем-то, банальность,
Но запомни наконец.
Сам свою ты жизнь построил,
Что посеешь – то пожнёшь.
В жизни с песней ходишь строем,
Или песню сам поёшь.
Дом создашь. К нему дорогу.
Пригласишь своих друзей.
Не вверяй жизнь лжепророку.
Не пророк он – прохиндей!
Строить жизнь свою не просто –
Можно лишнего хлебнуть.
Счастье не прожить лет до ста.
Счастье – выбрать верный путь!

Устроен сложно человека род,
Бывали в нём восходы и закаты.
Добился он немыслимых высот,
Хотя порой и приходил в упадок.

И, вспоминая жизненную нить,
Одно я знаю непоколебимо:
Чтоб жизнь продолжить, надобно любить,
И в тоже время надо быть любимым.

Не меняются книги – меняемся мы:
Видим новое, что не увидели прежде.
Из неё что-то взяли когда-то взаймы,
Но тогда молодые мы были невежды.
Заглянули мы в книгу однажды опять –
Будто всё там теперь почему-то иначе.
Мы, читая, вернуться надеялись вспять,
И нежданной не можем поверить удаче.
Как же эту тогда не заметили мысль!
Мимо глаз незаметно прошла эта фраза!
И, наверно, вообще мы не поняли смысл,
Осознать не смогли вдохновенье рассказа.
Книгу можно прочувствовать словно вино:
Чем старее, тем вкус у него всё богаче.
Если что-то талантом большим рождено –
Прочитай много раз. И ещё раз в придачу.

ЕЕсть интегральный показатель:

Живут ли люди хорошо?
Такой вот общий знаменатель,
Что, как, к чему в стране пришло.
Как в ней заботятся о людях.
Как учат, лечат, ценят их.
Там совесть, честность в людях будят,
Или всё делят «на троих».
Сей показатель интегральный,
Поскольку сходится всё в нём.
В нём всё сливается реально:
Цена продуктов и геном.
И показатель этот – смертность,
От всех родившихся процент.
Растёт – в стране живётся скверно,
А падает – в стране расцвет.
У нас растёт неумолимо:
Что год – нас меньше на миллион.
Что ж остается нам? Вестимо:
Мигрантам низкий бить поклон.
Но, братцы, это ж не Россия –
Другой язык, менталитет.
Была великой Византия.
А где она? На картах нет!

Есть интегральный показатель:
Живут ли люди хорошо?
Такой вот общий знаменатель,
Что, как, к чему в стране пришло.
Как в ней заботятся о людях.
Как учат, лечат, ценят их.
Там совесть, честность в людях будят,
Или всё делят «на троих».
Сей показатель интегральный,
Поскольку сходится всё в нём.
В нём всё сливается реально:
Цена продуктов и геном.
И показатель этот – смертность,
От всех родившихся процент.
Растёт – в стране живётся скверно,
А падает – в стране расцвет.
У нас растёт неумолимо:
Что год – нас меньше на миллион.
Кривая вниз. Неоспоримо:

Выберите последнюю строку. Предлагаю:
В тюрьму невинных. Власть не тронь!
Власть из страны гоните вон!
Всех выгнать! Но не трогать «трон»?!

Мы хМы ходили, от страсти немея,

У реки, вдоль её берегов.
И, наверное, помнят аллеи
Еле слышный шорох шагов.

Вот и остов старинной беседки,
Где губами коснулся я губ.
Но прознали про это соседки –
Накрутила мне мама чуб.

Говорила, что вы с ней не пара –
Ты пока что безусый юнец.
А девчушку как будто с пожара
В город сразу отправил отец.

Очень нынче деревьев здесь мало –
На аллее лишь мшистые пни.
Наше прошлое время украло
И нельзя ничего изменить.

Мы ходили, от страсти немея,
У реки, вдоль её берегов.
И, наверное, помнят аллеи
Еле слышный шорох шагов.
Вот и остов старой беседки,
Где губами коснулся губ.
Но прознали про нас соседки –
Накрутила мне мама чуб.
Говорила: тебе не пара –
Ты ещё безусый юнец.
А её, как будто с пожара,
В город увёз отец.
Теперь здесь деревьев мало –
Остались мшистые пни.
Наше прошлое время украло
И нельзя ничего изменить.

Прошедший день ушёл за горизонт.
Прощай! Ты был не хуже, чем другие.
Я слышал отдалённый птицы стон,
И видел облака от солнца золотые.
И ветер шевелил заснувшие кусты,
Когда я вышел с вечером проститься.
Свисали с листьев капельки росы,
Осенний лес был выткан пёстрым ситцем.
Подруге говорил я нежные слова –
Она ж воспринимала только чувства.
А после видел сны до самого утра,
Как в «Поисках утраченного ..» Пруста.
Рассвет. Восход. Пахнуло настоящим.
День начался, обычный как всегда.
Прощальные слова и слава нашим павшим –
Пришла такая к нам всеобщая беда.

У нас известно – царь хороший,
Бояре, вот, не хороши.
Царь озабочен царской ношей.
А челядь что же? Челядь – вши.
Сосут чужую кровь прилежно,
Гнездятся в государства швах,
Живут в столицах безмятежно.
А сколько сыты на местах?
Зудит страну невыносимо,
В чужие рты течёт доход.
Но так уж издревле. Вестимо:
«Каков сам поп – таков приход».


А народ у нас терпеливый.
Верит в Бога. И верит царю.
Любит выпить и водку, и пиво.
Честно любит родную страну.
Он пока что спит по берлогам,
Но скажу вам, как на духу:
«Проснётся… Помолится Богу…
И всё разнесёт… В труху».

Безмолвие сжимает сердце нежно -
Ты будто в мире образов и грёз.
И даже кажется, что смерть не неизбежна
В бездонной мгле и блеске дальних звёзд.
В звенящей тишине проходит мимо время,
Где можешь повстречаться сам с собой,
Решится невзначай какая-то проблема,
На душу снизойдёт обманчивый покой.
Мелькнёт ответ на спорные вопросы,
И, может быть, постигнешь жизни смысл.
Чиновный беспредел покажется курьёзом.
А главное, поймёшь, что не напрасно жил.
Безмолвие словно беседа с Богом.
Вы с Ним одни. Вдвоём. Наедине.
Поговорить с Ним хочется о многом,
И кажется, что здесь ты с Богом наравне.

Как не помочь своим? Они ж свои!
Поможешь им – они тебе помогут.
Они не выдадут в решающие дни,
А в день трагический не дрогнут.
Пусть этот свой бывает не умён,
Зато поддакнет в нужную минуту.
Свой в строй своих единый заключён,
И не плеснёт тебе в стакан цикуту.
Как хорошо! Да плохо для страны –
Успех рождается в борьбе противоречий.
Холуй не ведает перед страной вины –
Ему привычнее угодливые речи.
Он занял пост, он врос в него корнями,
Приказ любой он исполняет слепо,
Как и патрон, обзавелся «друзьями» –
Таков костяк, а по-простому, «скрепа».
Какой тут Монтескьё и «Дух законов» –
Где все свои, там власть неразделима.
Она, по сути, хунта компаньонов –
«Непогрешима» и «неуязвима».

КРЫМ

Утро
Откроешь дверь – в глаза вольётся утро.
Ночная свежесть гор, лесов, долин.
А моря дальний гул звучит как увертюра,
Зовёт, как с минарета муэдзин.

В отлогой балке, там, где виноградник,
Ещё тенисто, сумрачно, свежо.
Для роста лоз места здесь благодатны:
Гора Кастель их нежно бережёт.

«Сотерн», «Бордо» полнятся солнцем Крыма,
Вбирают запах моря, трав, земли.
Букет вина из них неповторимый,
Хотя, конечно, это не «Шабли».

Не думай о ночи, о снах обманных,
Ведь всё равно вернутся ночью к нам.
К чему желать курортов чужестранных?
Прекрасен Крым! Молись своим богам!


Осень
Кончается сентябрь. Затихли ветры.
Прозрачен воздух. Отошла жара.
Рисует осень из листвы шедевры,
Готовясь вырезать гравюры декабря.

И днем, и ночью свой шансон цикады
Звенят, зудят – покоя нет ушам.
Кузнечики, как брызги водопада,
Танцуют возле ног по сторонам.

Всё больше жёлтых, красных, рыжих пятен
На виноградниках, на грабах, в дубняке.
Мир красочен вокруг, как на плакате.
И слышно: море плещет вдалеке.

Душистой горечью потянет с гор полынью -
Пьёшь горный воздух словно пьёшь вино.
Прекрасна осень – места нет унынью.
Чудесен миг осеннего панно!


Алушта. Осень
Осень золотит и раздевает.
К югу потянулись журавли,
Над долиной вертятся, играют
К осени подросшие орлы.

По садам уже свистят синицы.
Море хмуро. Зори всё свежей.
В небе проплывают вереницей
Облака - предвестники дождей.

Ночью небо чёрно и бездонно,
Млечный путь – спираль из молока.
Звёзды нам подмигивают сонно,
На землян взирая свысока.

И миндаль созрел, раздвинул створки,
На речные ракушки похож.
На своём зимой поспи пригорке,
А весною снова расцветешь.


Весна
Была весна. Глицинии цвели.
Пел чёрный дрозд, и этой серенаде
Был отголоском плеск волны вдали.
Кусты шиповника краснели по ограде.

Готовил снова виноградник гроздь,
Чтоб радовать зимой улыбкой солнца.
И развязал язык зашедший гость,
Когда бутылку он допил до донца.

Весна, весна! Как же прекрасна ты!
Жизнь просыпается – явилось утро года.
И, кажется, свершатся все мечты,
А где-то рядом Бог рыжебородый.


Прощание
Обернулась. Сверкнула зубами.
А глаза изранены мукой:
«Мы сегодня прощаемся с Вами» -
И терзают друг друга руки.
«Всё, что было – сплошная ошибка,
Просто так. Случайная встреча».
И опять гримаса улыбки,
Словно воду наморщил ветер.
И ушла – будто не было вовсе,
Только запах духов и дыма.
А за окнами сизая осень
Ноябрём омытого Крыма.


Вот и утро
Вот и утро. Но солнце пока не взошло.
Запах моря и сна над землёй.
Да и птицы не встали ещё на крыло:
Спят, пока всё увенчано мглой.

Море с небом уже заключили союз –
В их объятьях исчез горизонт.
Ветер грустно играет за окнами блюз.
Сонно дышит у берега Понт.


Восточный берег
Над берегами Крыма штиль.
Рассвет. Казалось, небо за ночь
Обняло всё на много миль.
Плясал дельфин свою кадриль,
И падал то плашмя, то навзничь.

Всходило солнце в синей мгле.
И загорался ярким блеском
Луч ранний солнца на стекле,
На мокрой, зубчатой скале.
Шумело море с тихим плеском.

И горько пахло чабрецом,
Морских глубин сырой прохладой.
Жужжали пчёлы над цветком.
А в небе нежно голубом
Дрозды свистели серенады.

До горизонта синева.
Пылали красными цветом маки.
И на ветру чуть-чуть, едва
Шепталась редкая трава –
Ей так не доставало влаги.

Благословенный древний Крым,
Он кровью много раз омытый.
Считали все его своим:
Татарин, русский, караим,
А древний тавр своей Тавридой.