Есть пробуждения минута:
Сознание притушено,
Оно пока что в сонных путах
И бередить его грешно.
Всё не совсем обыкновенно,
Неясен странный полумрак.
К тому, что необыкновенно
Всего один лишь только шаг.

Я знаю в глубине души
В своем терпенье молчаливом,
Что я, куда бы не спешил,
Найду тебя удел счастливый.
И мне известно наперёд,
Что после чувственного шквала,
Любви созреет сладкий плод,
Который ты чуть не украла.

У нас, наверно, третий каждый
Себя хмельной сжигает жаждой.
И это длиться иногда
Пол жизни прожитой, года.
Семье на хлеб хватает еле,
Жена в слезах, дочь на панели,
А сына ждёт, наверно, суд.
Нет, не вино виновно тут,
Всё в нас. Нас собственные руки
Доводят до смертельной муки.
…………………………………
Никто нам мрака не осветит
И каждый сам за всё ответит.
………………………………..
Мы уповаем в мыслях все на чудо:
«Не воду ж пить? Вода - удел верблюда».

Как терпок запах тополей,
И зелень лип нежна.
И нет черемухи белей,
Пока она свежа.
Распустится потом сирень
И то, что вместе с ней.
Всё гуще от деревьев тень,
И небо всё синей.
Жасмином расцветёт июнь,
Цветёт даже полынь.
На одуванчик только дунь –
Уносит в неба синь.

Цветочны травы. Мхи – ковры.
Целебны родники.
Прекрасно время той поры,
Когда взросли ростки.
Здесь всё нетронуто и ждёт,
Когда наступит срок.
Когда на Землю снизойдёт
Очередной пророк.

Ходил Христос пешком по Галилее
И говорил народу о любви,
В себе надежду страстную лелея:
Забудут люди горести свои,
Начнут решать все споры полюбовно,
Любить друг друга, как самих себя,
Не будут вспоминать о мести кровной,
В себе самих Создателя любя.
Увы, к несчастью, наша вся природа
Несёт в себе совсем иную суть,
Мы все несём печать другого рода –
Наш древний эволюционный путь,
В себя вобравший жизнь предков диких,
Друг друга поедавших у костра.
Их ненависть, их бешеные крики,
Желание вселить в чужого страх.
Нет, миру не достичь любви всеобщей,
Не целовать Иудины уста,
Земле не стать для всех купелью общей.
Не взять в себя нам истину Христа.

Там колыбель цивилизаций,
Возможно, там Эдема сад,
Там корни всех на свете наций
Сплелись. Там Тигр и Евфрат
Несут поток тысячелетий.
Шумер и древний Вавилон
Там начинали всё на свете:
И гнет патриция, и стон 
Раба, и первый звук колёсный
Повозок, и водопровод.
И урожай довольно сносный
Умел там взращивать народ.
И в этом мире благодатном,
Где раньше жизнь была полна,
Опять, как было многократно,
Колосья жизней жнёт война.

Весело безумствует прибой,                                           
Волны бесконечной чередой
Дружно разбиваются о берег.

Как бы ни ярилась их орда,
Есть всегда на берегу черта,
За которой волн напор утерян.

Мы знаем, бывает, нас что-то ведёт
К неясной, непознанной цели.
Неведомо как, непонятно влечёт,
Как крыс за руладой свирели*.
Как будто бы нас за собою позвал
Какой-то неведомый голос,
Который нежданно нам в душу запал,
Взрастил смутных видений поросль.
Мы зову судьбы, повинуясь, идём
Нехоженой раньше дорогой,
И знаем, с неё мы уже не свернём.
«Ну, что же, Саврасушка, трогай!»

*Имеется ввиду крысолов из Гамельна

На склоне лет мы для всего чужие
С надеждой смотрим молодёжи вслед,
И вспоминаем дни совсем другие,
Оставившие в нашей жизни след.
То были дни, наполненные счастьем,
И те, была в которых только боль –
Ведь мы прошли военное ненастье,
Хотя играли в нём немую роль.
От прошлых лет у нас морщин решётка,
И свет в глазах уже слегка погас.
К последней пристани стремится наша лодка,
Последний берег скоро встретит нас.
Мы были часто зеркалом беспечным,
В котором отражался каждый миг,
Несущейся в своем движенье вечном
Прошедшей жизни многоцветный лик.
Ну, что же, в жизни каждого есть веха,
Которая значенье обрела,
И повторять за нами будет эхо:
«Всему, что было прожито, хвала!»