Язычество забыло
Славянский Год Жар-птицы.
Под греков опустилось,
А под Китай легло.

Едва живём и плачем,
В избе у нас постыло,
С чужого огорода
Отходы на столе.

А за бугром жируют,
Поют, пируют, скачут.
Там правят по хозяйству
Российские мозги.

С конца тысячелетия
Россией Гарвард правит,
Прокладывает путь нам
И учит: как пройти?

Куда? – Пора подумать!
Зачем?? – Пора окститься!!
Мозги вернуть на место
В славянскую башку.

Монархия Россию
В законе не сдержала –
И либеральный вирус
Запандемил простор.

Монарх, связной народа,
Помазанник на царство,
Страдал гемофилией
И власть не удержал.

Империя когда-то
В границах прирастала
И пол-Земли кормила,
Ничуть не обнищав.

Но ушлые британцы,
Рокфеллеры, на фунты
Немецкими ногами
Стоптали благодать.

Нашли кота в Симбирске,
Сманив швейцарским сыром,
Под пломбой в дипвагоне
В Россию привезли.

А там: огонь Гражданской
В кварталах раздувает
Анархо-чёрный ветер,
Аж падают дворцы.

Пока мышарня грызла
Друг дружке гладогорла,
Надеясь в клетке выжить, -
Котяра выжидал.

Ласкался и ярлыкал,
Сулил крестьянам землю,
А фабрики рабочим
И всем народам мир.

На кошкотроне сидя,
Кровавоглазо правил,
О сказках обещальных
И думать позабыл.

Потом его подстрелят
И, начинив бальзамом,
Положат в пирамиду,
Чтоб зрил, скорбя, народ.

Но это будет после…
Ой, много чего будет;
В Отечестве котами
Обманутся не раз.

Но беспристрастно время.
Перо вручила тема:
Сказать, как без надежды
Постыло нам, темно.

И жизнь не в радость! Ладно,
Иду в ларёк за хлебом
И вижу – под ногами
Жар-птицыно крыло!

Не говори «люблю!» Не говори…
Зачем? Ведь мы давно не верим в это.
Смотри, горит лицо зари!
Не от любви… Лицо горит от ветра.

Играть в любовь – стоять на сквозняке
И убеждать, что это не опасно…
Любой ручей бежит к своей реке,
А мы – наоборот. Вот и прекрасно.

Напуганные замкнутостью круга,
Уже друг друга не любя,
Мы убегаем друг от друга,
А может – каждый от себя.

Хозяину Поэты не нужны,
Плодились бы усердные писаки.
Как моднику варёные штаны,
Хозяину всего милей собаки,
Легавые особенно важны.

В поэтах проку нет, одни убытки
Да вороха испорченной бумаги.
Надёжнее пергаментные свитки
Для вечности изготовлять в избытке,
А не брехню о чести и отваге.

Дворянские понятия давно
Для нашего народа стали сором.
Российское истории окно
Неоткрываемо пред взором
И напрочь заколочено оно.

Нельзя держать открытым - сквозняки
Нью-Йоркские простудят поколенья,
А то ещё, слетясь на огоньки
Российского лампадного горенья,
Хрусталь загадят евромотыльки.

Позвала домой деревня:
Опустел отцовский дом.
И раскинулись деревья
Над моей тропой шатром.

Больно сердцу, глазу больно
Одинокий видеть дом:
Пусто в комнате, как в поле,
Ветер бегает бегом.

Тишина под отчей крышей -
Ни плохих, ни добрых слов.
На минуту вроде вышел -
Восемнадцать лет прошло.

Восемнадцать лет скитаний
Не напрасны ли? Как знать...
Полон дом воспоминаний,
Только не с кем вспоминать.

Поэт не может не писать,
Как равнодушным быть не может.
Лиричная тактильность кожи
Душе чувствительной под стать.

На всё ему не наплевать
И до всего-всего есть дело.
Таким ему Природа-мать
На свет явиться повелела.

И мудрость с мужеством дала,
Душою зрячей наградила,
В нелёгкий путь благословила,
В служенье к музе призвала.

Чтоб в час невзгоды, в час лихой
Сочувствовальщик, соучастник
Чужой судьбы, в беде чужой
Для непознавших пел о счастье.