«Хлеба и зрелищ!». Не слишком ли мало?
Не променять бы нам небо на сало.
Дух – это самые высшие цели,    
А не «прогулки» в измятой постели. 
Всех человеков (и грязных, и потных)
Дух отличает от мира животных.
Наша духовность: наука, искусство,
Принципы, истины, тайны и чувства,
Высшие ценности, рамки морали,
Чтобы мерзавцами люди не стали.
Чтобы, припав человек к человеку,
Не провалился в бездонную реку:
Хамства, убийств, воровства, вероломства,
Подлости, чванства, садизма и жлобства.
Стать человеком – вот высшее счастье!
Быть им в победах, в беде и в несчастье!  

Река во мраке ночи молчалива,
Она беззвучна, сумрачна, тиха.
Вливается в раскрытый рот залива,
А начиналась, как ручей во мхах.
Темно вокруг, вода темнее неба –
Мерцают там огни далёких звёзд,
Там где-то в вышине идёт молебен,
Собравший всё, что было раньше врозь.
Темна вода, в ней неба отраженье -
Звёзд отблеск в чёрном зеркале реки.
Молчанье ночи, как благословенье
Для неба ритуалов колдовских.

Ирочке приснился сон:
Из подушки вышел слон,
Встал тихонько у кроватки,
Хоботом потрогал пятки
Под одеялом, а потом
Приподнял его клыком.
И сказал тихонько в ухо:
«Прогуляемся «старуха»,
На скамейке посидим
По бананчику съедим».
Ирочка проснулась рано –
Очень хочется банана.
Ну, а тот фривольный слон –
Это просто сладкий сон.

Человек не царь природы,
Человек, скорее, плесень.
Из-за жадности и моды
Мир природы ему тесен.
Засорил всю биосферу,
Свёл леса, изранил степи,
Даже в чистой водной сфере
Птицам перья нефтью лепит.
Носороги, львы и тигры –
Лишь мишень двуногой дряни.
Для мерзавцев это игры,
Как свой зад попарить в бане.
Всё растлил, всё испоганил
И под звуки бодрых песен
Землю-дом смертельно ранил,
Изуродовал как плесень.

Новогодний день чудес,
День объятий, поздравлений.
Ждём привычно от небес
Невозможных обновлений.
Новый год – день удач,
День особого значенья.
Не решаемых задач
Вдруг находятся решенья.
Как варенье, жизнь сладка –
Всё расписано по нотам.
Только память коротка –
Ждёшь всегда ещё чего-то.
Но промчалось время быстро
И пора опять в дорогу.
А сокровищ Монте Кристо
Не нашли мы, слава богу!

Здоровья, счастья и добра
Желаю всем на свете –
Нам всем давно понять пора,
Что все за всё в ответе.
За то, чтоб детские мечты
Не прерывались болью,
Карманы были не пусты
И нас вели к застолью.
Чтоб был бы в мире всюду мир,
Народы жили в счастье.
И это всё долбить до дыр
Готов я нам и власти.

Что снится спящему коту,
С чего мурчит со сна:
Быть может, вкусное во рту,
А, может быть, весна.
А, может, высунули нос
Мышата из щели,
И оттого запрыгал хвост
И слюнки потекли.
Нет, с этим невозможно спать,
Проснулся – мышки нет.
Куда девалась мышья рать?
Куда пропал обед?
Расстроен кот – с дивана скок,
Идёт искать еду:
Раз нет своих запасов впрок,
Хозяина найду.
«Хозяин, мяу! Где еда?
Терпеть уже невмочь».
«Ну, что мяукаешь, балда,
Вон плошка. Ешь и прочь».
Ну, что ж, спасибо и на том,
Хоть корм – совсем не мышь.
Поел и, помахав хвостом,
Отбыл в ночную тишь.

На улицах сугробы, всё бело.
Мороз силён, всё завалило снегом.
Издалека подходит Рождество –
Пол декабря становится разбегом.
Лес стройных ёлок. В небе звёзд не счесть.
Ко всенощной звон мягкий, словно бархат,
По улицам несёт благую весть:
«Родился тот, кто нас вернёт из праха».
Над горизонтом давняя звезда,
Которая ещё волхвам светила.
Она зовёт, как и тогда звала,
Когда Христа рожденье возвестила.
Коровы, овцы, пастухи, волхвы,
Кормушка с сеном. Светлый, чудный мальчик.
Ему несут подарки и хвалы.
А за стеной о чем-то ветер плачет.

Как капля дождика в песке,
Слеза исчезла на щеке.
Лицо спокойно, сухо,
Лишь сердце бьется глухо.
Но, хоть слезы в помине нет,
Она оставила свой след –
Что было, не вернётся вспять,
На нем поставлена печать.