Да, мы уйдём. А птицы будут петь.
Но так не будет, как при нас бывало.
Изменчив мир. Нам стоит умереть,
И он уже не тот раз нас не стало.
Мир каждый день иной и даже час.
И мы вчера совсем другими были:
Мысль новая сегодня родилась.
А завтра вдруг нежданно полюбили.

Да, мы уйдём. Что толку горевать?
За нами вслед другим дорогу торить.
Не нам, а им теперь нести всю кладь,
Весь груз давно минувших предысторий.
И, может быть, когда-то вспомнят нас.
Дай Бог, чтоб вспоминали добрым словом.
Без осуждения, без боли, без прикрас
О нашем времени, отнюдь, не образцовом.

Когда мелькают мысли в голове,
Они ещё не сделались словами,
Они живут пока что только с нами,
А их мелькание подобно ворожбе.

Но если мысли выльются в слова,
Они становятся началом для поступка.
Однако, часто слово очень хрупко -
Достигнуть не удастся торжества.

И каждый раз, как ускользнул успех,
Мы к неудачам этим привыкаем.
Характер портится. Уверенность теряем.
А за спиной - глумление и смех.

Так жизнь устроена – ошибка дорога,
В ней всё увязано. Цепляет друг за друга.
И, как из заколдованного круга,
Не выскочишь. Рождается судьба.

Цветы – улыбка бога, дар земли.
Фантазия создателей природы.
Наверное, они в раю росли,
Чтоб врачевались боли и невзгоды.

Нет будней у цветов, они всегда поют,
Даже тогда, когда никто не слышит.
Они с собой в нездешнее зовут,
Их песня –неустанный голос свыше.

Зовут туда, где на Земле был рай,
Они и сами к нам пришли оттуда.
И сколько ты о рае не мечтай,
Без красоты нет в мире абсолюта

Дождливый вечер. Влажный запах сада.
И тень листвы, скользящей по стене.
Плачь серых туч. Разбитая ограда
там за окном. И мы наедине.

Мы обнялись. Рука лежит в руке.
И поцелуя страстно жаждут губы.
Твои уста моим - нектар в цветке.
И сердце в ребра бьётся словно бубен.

Мы обнялись. Велик объятья дар -
миг единенья и души, и тела.
Тела слились. Душа – любви алтарь,
наверно, в мир нездешний отлетела.

Дверь распахнулась. Сад ворвался в дом
калейдоскопом запахов и звуков.
Открыто, без утайки, напролом.
И мы разняли руки от испуга.

И разошлись. Я с книгой на диван,
она – за фортепьяно. Вальс Шопена
смешался с листьев шелестом. Дурман,
как жар прошёл. Но миг любви бесценен!

Бывает, рано или поздно,
Под старость ли, в расцвете сил
Нам жизнь становится несносной,
Как будто бес нас искусил.
Понять стараешься откуда
Вдруг снизошел нежданный зов.
Какая странная причуда
С привычных сбила тормозов.
И неожиданно, как гранью
Сверкнёт нечаянно алмаз -
Мысль промелькнёт, нежданно крайне:
«Зовёт Несбывшееся нас».
Тогда, от морока очнувшись,
И каждым мигом дорожа,
Поймёшь, судьба тебя коснулась,
Немыслимым заворожа.
И жадно смотришь в каждый образ,      
Во все мелькнувшие черты:
Возможно, в них найдётся компас
Для достижения мечты.
Но нет, мечта неуловима,
Как в щель упавшая серьга.

А рядом где-то мчатся мимо
Несбывшегося берега.

Был месяц май. Цвела сирень.
Слетались на деревья птицы.
И был совсем обычный день,
Как может в каждый май случиться.

Но все же день совсем иной -
Нам навсегда он врезан в память.
Совсем как будто день простой,
Но сердце вечно будет ранить.

И людям, помнящим войну,
Не позабыть живых и мёртвых.
Тех, кто принёс тогда весну.
И даже тех, чья память стёрта.


И снова май. Сады в цвету.
На ту весну всё так похоже.
Но как мы изменились всё же,
Если судить на чистоту.

Но всё равно нам не забыть
Весны, принёсшей нам победу,
Тех, кто погиб за землю эту.
Их всех наследниками быть.

В чём истина жизни, хотелось бы знать.
В чём смысл и цель этой жизни?
Но нет, невозможно нам это понять -
Что может быть жизни капризней.

Когда же окончится жизни забег,
Промчаться все дни испытанья,
То траурным маршем звучит саундтрек
Иллюзий, грехов осознанья.

Когда вернёшься в отчий дом,
Где не был так давно,
Почувствуешь, что в горле ком,
Как, впрочем, быть должно.
Ощутишь сердца перестук,
И груз прошедших лет.
И ласку материнских рук,
Умеющих жалеть.
Припомнишь, что давно забыл,
Когда искал как жить.
Пока случайно не открыл,
Что жить значит любить.
Любить свою страну, свой дом,
И город, где любил.
И этот невысокий холм
Родительских могил.

Два белых медведя дремали в тени
Навеса бассейна стоячей воды.
Им снились снега и морозы
Тюлени, моржи, эскимосы.
И Северный полюс, где тёрлись об ось.
И всё, что им раньше изведать пришлось,
Когда их бедняг изловили
И здесь за решёткой забыли.

А где-то поблизости лев почивал
И мух очень вяло хвостом отгонял,
Лениво глаза открывая,
И часто от скуки зевая.
И жить не хотелось печальному льву -
Ему так хотелось в саванну свою,
Где скачут, резвясь, антилопы,
Где буйволы мчатся галопом.

Круги безутешно наматывал волк.
Да только какой же от этого толк.
Верблюды стояли, как принцы,
Готовые плюнуть спесивцы.
Заглядывал в клетки ко всем попугай,
Как кем-то назначенный здесь вертухай.
А птицы совсем осовели,
Как пьяные девки в борделе.

И воздух в зверинце был полон тоски
По древним лесам и местам, где пески,
По рекам, пустыням, долинам.
Покинутым норам, лощинам.
Их как бы в концлагерь согнали сюда
И выйти не смогут они никогда.
И бедные звери кричали.
Другие, страдая, молчали.

Таков человека несчастный каприз -
Ведь он со всего собирает акциз:
С продаж, с представлений и с водки,
С беды, со случайной находки.
Без слов для людей непонятен язык,
И слушать других человек не привык.
Неведомы нам откровенья,
И скрытые тайны творенья.