Сумерки. Берёзовая роща.
В вышине туманная луна.
Потому, наверно, что так проще,
К нам лицом всегда обращена.
Тени на земле плакучих веток.
В сизом воздухе над рощей облака
Не горят, а тлеют слабым светом,
Нас благословляя свысока.
Троица. Берёзок ветки в церкви.
Пол усыпан свежею травой.
В память человечеству о жертве
И о тайне троицы святой.

Новый год. На дворе снегопад.
Всех прохожих целуют снежинки.
Они всех нас поздравить спешат,
Эти звёздного неба крупинки.
Зацелован до самых ушей,
Им воздушные шлю поцелуи.
А они всё нежней и страстней,
Будто Богу поют аллилуйю.

Ночь запредельная в пучине наслажденья.
Бесстыдный пир, безудержная страсть.
Всё существо в пожаре вожделенья.
Нежданная, безбрежная напасть.
Страсть лижет языком, как будто пламя
Забушевало, выжигая стыд.
И стыд-страх умер, закопался в хламе,
Он нас с тобой теперь не защитит.
Всё существо трепещет мощью плазмы,
Вознесся вихрем огненный эрос.
Страсть разрешится может лишь оргазмом,
Найдя лишь в нём любви апофеоз.

Жизнь многослойна. Каждый слой
Друг к другу примыкает плотно.
Совсем недавно был "застой"
И он казался безысходным.
Теперь другие времена,
Но через тонкую завесу
Прослойка прошлого видна,
Где пели мы марксизму мессу.
И, воплощая кровь в вино,
- В противовес церковной мессе -
Нам снова снится районо,
Народ, толпящийся в собесе.
И мнится, не завершено
То, что, казалось бы, забыто.
Что можно снова пить вино,
Сойдясь у старого корыта.

Прошла аллею молодых берёз,
Оставила следы в песке дорожки.
Вздохнула грудь и в ней отозвалось
Что издали казалось понарошку:
Капель с ветвей, и песня соловья,
Деревьев тени, темнота беседки -
Дремала жизнь во власти забытья.
Казалось всё орнаментом виньетки.
Потом стояла, вслушиваясь в тишь,
Ждала чего-то, вглядываясь в сумрак. 
Нет никого – себе не объяснишь,
Что ожиданье это вроде жмурок.
И все же было где-то рядом тут
Негаданное веяние счастья.
И отчего-то слёзы вдруг текут,
Предвосхищая зрелых лет ненастье.

Старый порт
Жёлтые камни. Синяя тень.
Пение. Горы. Эхо.
Серые трещины старых стен.
Взрывы в таверне смеха.
Рынок под тентом. Цветов аромат.
Бессонница – вахт расплата.
Моря бриллиант в миллионы карат.
Солнечный глаз заката.

Глухомань
Здесь нет легенд, и мгла царит глухая.
Здесь мир мечты и призрачных теней.
Не кружатся над лесом птичьи стаи,
Лишь где-то вдалеке едва журчит ручей.
Пунктир тропинки - символ бездорожья
Теряется за спинами стволов.
Болот трясина скрыта кочек ложью,
Как правда наших мыслей ложью слов.
Здесь, кажется, остановилось время
И что-то вековечное таит,
Для будущих времён оно готовит семя -
Здесь обновлений мира скрытый скит.

* * *
И оглянуться не успеешь,
Как невозвратно вянет лето,
Как неуклонно всё стареет,
Как солнце облетит планета.
Сменяется всё быстро очень:
То встреча, то опять разлука.
И с каждым разом жизнь короче:
В ней счастье миг, печалей мука.

Мещёра. Осень
Вечер. Понемногу меркнет свет.
Облако горит багровым цветом –
Солнце шлёт прощальный свой привет.
Осень. И пора прощаться с летом.
Через мшары узкая тропа,
Из под мха торчат, как пики, колки.
Озеро. Высокая трава,
И вода, бегущая под корни
Старых, много видевших дубов,
Разметавших над землею кроны.
Может быть, до самых холодов
Не утратит дуб убор зелёный.
Набежала тучка. Снова дождь:
Струйки тонки, словно паутинки.
В водоёмах пробежала дрожь.
Плачут листья – капают слезинки.

Мшары – сухие болота.
Колки – обломки деревьев.

Полонина
На рассвете в избах пахнет хлебом.
Куры сонно шепчутся в сенях.
За окном под неоглядным небом
Белые ромашки на холмах.
А холмы бегут до горизонта,
Друг за другом, словно гребни волн.
Кажется, вот-вот случится что-то,
И исчезнет этот дивный сон.
Но вдохнешь целебный запах сосен,
Занесенный ветром с дальних гор.
И опять глаза тебя уносят
На холмов ромашковый ковёр.

У нас в деревне
Сонный сумрак. Шёпот
Слышен за околицей,
Там смешались тропы
Мучимых бессонницей.
От любви незваной
Не до сна частенько.
Тех, кто в сердце ранены,
Знает деревенька.
До ночи судачат:
Кто да с кем встречается.
Это не задача –
Так уж получается.
Не пропустят мимо
Ни одной особы;
Всем и всё вестимо –
Смотрят бабы в оба.

Забытая усадьба
Пруд полноводный. Сыроватый берег.
Столетних лип аллея. Тишина.
Лишь где-то вдалеке кукушка мерит
До вечного осталось сколько сна.
Сарай без крыши, бузина в проломах.
Весь двор вокруг в крапиве, в лопухах.
День угасающий. Вечерняя истома
Упала на траву в росы слезах.
Ещё немного и ночная дрёма
Оденет тьмою этот край любви,
Где в пене белой сказочных черёмух
Спать не дают весною соловьи.

Кто знает?
Любовь. Быть может, снег густой,
Всю ночь ложившийся на ели.
Трава зелёная весной.
Ручей, где плещутся форели.
А, может, это россыпь звёзд,
Вдруг ненароком павших с неба.
Или узоры птичьих гнёзд,
Их странным кажущийся слепок.
Следы под окнами в снегу.
Несвязный, робкий шёпот ночи.
И чьё-то имя, как в бреду,
Что днём и ночью душу точит.
Кто знает?

Ручей
Течёт по камешкам ручей.
Он до наивности прозрачен.
Ни дней, не зная, ни ночей,
Одним стремлением охвачен.
От лжи и фальши он далёк –
Ему бы до реки добраться,
Там слиться в общий с ней поток,
С водой других ручьёв обняться.
Спокоен, тих и говорлив,
Ручей стремглав бежит со склона.
Он обрамлён рядами ив,
Склонивших над водою кроны.
Бежит, бежит, спешит ручей,
Путь, выбирая, покороче.
То разбухает от дождей,
То вдруг и вовсе худосочен.

Вот так и наша жизнь идёт:
То чуть ползёт, то ногу в стремя.
Мы ждём, куда нас занесёт
Бегущее бесстрастно время.

Молчание лесов
Молчание лесов сосновых,
Как будто вечный чистый лист
Ждёт звуков, слов, созвучий новых,
Как смены моды ждёт стилист.
Здесь ничего не происходит,
Но тишь нарушь – и вдруг с высот
Негаданный, нежданный вроде
Забытый образ снизойдёт.
И закипит привычным фоном,
Нестройным стрёкотом цикад,
Или случайным птицы стоном
Дни пожирающий закат.
И память о былом и ложном,
И невозможность всё вернуть
Заставит слух, глаза и кожу
Познать утраченного суть.

* * *
Солнце садится за тучи.
Дым припадает к земле.
Света оставшийся лучик
Скоро исчезнет во мгле.
Сумерки. Крапают капли.
Редко. Одна за другой.
Будто стараются лапкой
Листьев нарушить покой.
Дождик шумит всё сильнее,
Возится где-то в кустах.
Ночь наступает. Темнеет.
Тонут предметы впотьмах.
Дождь сонно шепчет на крыше,
Словно куда-то зовёт.
Может быть, это зов свыше -
Мыслей свободный полёт.

Минута каждая
Минута каждая и брошенное слово,
случайный взгляд или смешная мысль,
движенье сердца, снявшее оковы, -
всё это память, золотая пыль.
Частицы жизни, спаянные в слиток,
и даже просто жизни суета -
твой каждый час записан в этот список,
пока ты жив. А значит навсегда.

Глаза закрою - ты передо мной.
Такая, как была когда-то прежде.
Действительность сменяется игрой.
Фантазией. Смятением. Надеждой.
И снова наваждение-любовь
Свою всегдашнюю разыгрывает шутку.
И хочется поверить на минутку,
Что невозможное случиться может вновь.

Нелепо идолопоклонство,
Каким не намалеван идол.
Все эти бредни - пустозвонство,
А идол нужен для прикида.
Он нужен, чтоб вернулось рабство
Под видом всенародной веры.
И чтобы строили карьеры,
Венчая подлецов на царство.