Уснуло время. Вон звезда упала.
Невнятен шелест дремлющей листвы.
Там где-то у притихшего причала
В объятиях чужих стояли Вы.
Как птицы, пролетали мимо тени,
Был слышен Ваш немного робкий смех.
Дышала ночь дыханием сирени,
Она не спит и тайно слышит всех.

Смеркаться начало. Неведомой рукой
Укрыло небо чёрным покрывалом.
Вздымает море волны вал за валом,
Забыв на время царственный покой.
А ветер на гигантских чёрных крыльях
Несет с собой сгущающийся мрак,
И только где-то вдалеке маяк
Укажет путь наперекор стихиям.

Расстрелян Гумилев и умер Блок –
Невосполнимая для времени утрата,
Преследует Россию давний рок,
Иль это за неверие расплата.
Поэт в России – воспаленный нерв
В больном от перегрузок организме.
От боли и несчастий озверев,
Народ российский правду ищет в «измах».
То равенства он хочет, то свобод.
То терпит зло, то яростно бунтует.
Поэт российский – всех событий свод,
Весь русский мир живёт в его натуре.
Он жаждет "доблести, и подвигов, и славы",
Душа взалкает "волю и покой".
Она кипит, как огненная лава.
Господь, поэтов души упокой!

Всё в жизни в рубежах, она сама в границах:
Рождение – начало, смерть – конец.
Кому какая тропка будет виться?
Но каждый сам своей судьбы кузнец.
Сплетаются, сливаются тропинки,
Кому-то с кем-то надо их делить:
Со скрипом, как в заезженной пластинке,
С любовью ли в одну дорогу слить.
Всё в будущем предвидеть невозможно –
Что будет, предначертано судьбой.
Одним судьба играет осторожно,
Другого с головой бросает в бой.
А там крутись, терпи судьбы удары,
Сам наноси, не справился – конец.
Не думай, будто всё дается даром,
Ведь ты же сам своей судьбы кузнец.

Воруют безбожно чиновники,
Воруют буржуи нещадно.
В сегодняшнем нашем клоповнике
Сосут кровь бездумно и жадно.
Но выдать не может вор вора,
Хоть зычно взывает: «Лови!»
Всё это единая свора -
Известно: гниёт с головы!

Сгустилась ночь. Тягучей дремотой
Пронизан воздух. Кровь стучит в висках.
Ни зги не видно в темноте густой.
Всё затаилось, ощущая страх.
Но вот вдруг зашумело злобно где-то,
Разверзся мрак и разом грозный гул,
Как будто бы заполнил всю планету,
И ветер вдруг порывисто задул.
Вслед полыхнуло яркой белизною,
И раскололось небо пополам –
Гром грянул рядом, прямо за спиною,
И повторился снова где-то там.
С высот необозримых водопад
Обрушился на улицы, на крыши,
На задремавший было в зное сад –
Гроза явилась как знаменье свыше,
Как знак того, что где-то рядом ад.

Но вот стихает. Гром ворчит слегка,
Смывает дождь растрепанные мысли.
В истоме тело, а душа легка,
Хоть тучи в небе всё ещё нависли.
Чуть слышен тихий ропот за окном –
Сменился ливень мелкою капелью.
Пора, давно пора забыться сном.
А ночь звенит волшебной колыбелью.

Садилось Солнце в море цвета крови свежей,
Закат пылал, сжигая всё дотла.
Жизнь замирала. Птицы пели реже.
Минута, и сошла на Землю мгла.
Ночь южная легла как саван чёрный –
Лишь в вышине огни чужих светил.
И замер мир: во тьме нерукотворной
Предметы, звуки, образы сместил.
Но где-то там за кривизной планеты
Луч Солнца снова Землю освещал,
Там вновь игра земли, воды и света,
Там снова Бог греховный мир прощал.

Слова – лишь оболочка мыслей,
Но, если не было бы слов,
Без них и мысли бы повисли,
Не перейдя пространства ров.
Но, между тем, есть мысль без слова,
Есть мысль – образ, мысль – поток.
Она внутри, она – основа,
Она одна словам исток.

Что ждёт нас? Тайна бытия.
А прожитое – миф.
В безбрежном мире мы пустяк,
Всего на час калиф.
Наш век – мгновение одно
В сплошном потоке лет.
Иметь нам в жизни суждено
В один конец билет.

В каком-то немощном капризе
Стремится ныне наша власть,
Презрев все тяготы и кризис,
Ни в коем случае не пасть.
Она хотела быть навечно,
Ну, хоть не ближних двадцать лет,
Из этой жизни быстротечной
Счастливый вытянуть билет.
И, что б людской энтузиазм
Вдруг ненароком не погас,
Она продать готова разом
Всё наше счастье – нефть и газ.
А, что бы пребывать подольше,
Партийный сделала ремонт,
Собрала тех, кто может больше,
И их поставила во «Фронт».
И мы порадуемся «чуду»:
У власти те же имена.
Как воровали, так и будут.
Не наша ли во всём вина?