* * *
Кратер язвы выжигает слово "муки",
"греет руки" на аджике и кровИ.
А здоровье, застеснявшись, руки-крюки
в перстнях боли прячет в муфте нелюбви.

И вот тут - Она змеится, шасть под брюки
и давай там где попало ковырять,
издавая вой истошный старой суки,
той, дворОвой, что опять дурИт рожать.

Всю одежду пропитала смрадным ядом.
Злые мысли вязким муссом дыбят шерсть.
Дышит в ухо Та, что постоянно рядом.
Видишь?
Нет?
Я тоже.
А Она-то есть!

Шалую, лишайную, больную
догнала уже почти "С косою мать".
Меня слышащего и себя глухую
притомилась воем доставать,
утомлять присутствием вслепую,
наобум проклятья навлекать.

Слёзы - градом, струпья - снегопадом,
хлОпок-шерсть - клоками по весне...
Та, что вечно рядом, вечно рада
тонкой, звонкой нитью ныть в десне.

Вылив пули, заколотит баки,
страхами чихает много лет, -
с вошью вошь обнимутся в сиртаки,
страйк у тараканов в голове.

Чёрный юмор тонет в белой скорби.
Как слюна с клыков ртуть и свинец.
Слизывает даты с плит-надгробий.
На такого зверя сдох давно ловец.
 
Когти-плуги режут землю-память.
шерсть - палас (ковёр когда-то, теперь нет),
однокрыла (только б вспомнить и расправить),
пистолетом хвост и хвОстом пистолет.

Язва-совесть не затянется, гноится,
вся в расчёсах от сомнений-блох.
Глупо злиться, коль Она - убийца
и, как говорится - хенде хох!

Для Неё мы все - жующая скотина,
тонем в пятом океане Двести-грамм.
Для тянущей дней рутину зверь-машины
нет сетей, капканов, пуль и волчьих ям.

Пригвоздила взором нервным глаз зелёных:
"Трус, признайся, не взирая, что ты лгун -
верно скверный и на вкус ты, несолёный?
Твоя правда - крест зелёнкою на лбу!"

Недосказанность - приправою медвяной.
И ты тоже не спасёшься, не молись;
потому, что рядом Та, кто вечно рядом.
Оглянись.
_  _  _

Жизнь собачья изменилась

Окультурили её

В парке надпись появилась

"Убирай своё.."дерьмо""

Читать полностью...

– Без совести живут?
– Живут.
Нет совести и чести у властей.
– А как же Божий суд? – Соврут
И объегорят Бога и чертей.
– Но справедливость всё же в мире есть?
– Конечно, есть. – И где ж она, скажи?
– Их топит жадность, убивает спесь,
И сбрасывают в пекло этажи.

*  *  *
Липкий и свербящий зуд
лёг на спину хитрым взглядом;
чую - эта муля тут -
та, что дышит где-то рядом.
Холод глаз и глубина,
прищур, искра искушенья
и вопрос в них "Хули-нна?!" -
обман зренья, не прощенье.
Когти внутрь вдруг убрала,
и подушками душила,
и слюной удобрила,
и резцами раскроила.
Разложила плоть и кровь.
Ветер разбросал в округе.
Всё.
    Свободен!
        Титры в бровь.
Буги-вуги!
    Пойте, други:
"Будь рождён и съеден вновь!"
И в каком по счёту круге
ад мне веру даст в любовь?..
_  _  _

Горят ярко огоньки

На морском причале

Суетятся катерки...

На волне качаясь

Читать полностью...

Каждый год мы ремонтируем дорогу.
Ёлки ровные и в социуме лад.
Но за ёлками сам чёрт сломает ногу.
Нас виртуальные враги достать не могут,
а из реальных - каждый на заметку взят.

В караоке водку пьют, да деньги тратят;
враг - не враг, когда он весел, пьян и сыт.
С транспарантами по улицам гулять им
лень становится и каждый в своей хате
перегаром телевизор материт.

Город чист и оппозиция в подполье.
Парадокс - но андеграунд на виду.
Заржавели вилы, затупились колья.
Люд на митинги не ходит, а в застольях
пьёт, жуёт и дует в нужную дуду.

Нет застоя здесь и нет ненужной гонки.
Старенький завод стабильностью гудит.
Плавим для детей из пластика пелёнки,
дуем для пультОв пупырышки на плёнке
и штампуем мухобойки с бигуди.

МРОТы цифрами давно уже завяли,
только ценам можно всё - прут, как сорняк.
Что не продали за годы, то сломали.
Нет богатых, плюнь в любого - пролетарий,
но в сравнении с другими - всё ништяк.

    А почему?
    Да потому:
    Лариса Павловна виновница всему.

Лариса Павловна Нипутина - зам.мэра.
Из глаз лучится добрый, но казённый свет.
Подобна "Падали" наивного Бодлера.
В обход диет умеет съесть по три эклера
на завтрак по утру и на обед в обед.

Мы знаем, что она ниспослана нам Небом.
Её коллизии и беды не страшат.
Борис тут рядом не стоял. И даже с Глебом.
Её девиз: "Коль у старух напряги с хлебом,
как я берут пусть и пирожные едят."

Она День города к святой ровняет дате,
забытых "звёзд" проплатит щедро - пусть поют.
Как в Древнем Риме люд охоч до зрелищ - нате!
Бюджета этим летом на асфальт не хватит,
но в аккурат зато хватает на салют.

    Кто с ней знаком,
    уверен в том, -
    не нужно причитать над каждым пустяком.

Любой вонючий бомж Ларису лично знает,
при ней судья потеет, прокурор дрожит,
тот и другой сапфиры на руках лобзают,
все в этом цирке рьяно свою роль играют,
с пуховым рыльцем всяк чинуша лебезит.

В обитом кожей кабинете в префектуре
гольф, "папа" в рамке, кружка с буквами "BIG BOSS".
И, если надо, распальцовкой в маникюре
она на сходке с положенцами в натуре
любой раскрошит по понятиям вопрос.

И дома Лора - тоже знатная хозяйка:
Наварит борщ, на даче выкрасит забор...
Ей по плечу любая "шляпа" с "балалайкой".
На формы аппетитные натянет майку,
принт во всю грудь - имперский триколор.

    И в кодексе толк знает, и в борще...
    Лариса Павловна, ты клёвая ваще!

Мы без стесненья молим Небо все-публично
удачи ей, сил и терпения послать
в делах общественных и, уж тем паче, в личных;
чтоб ревизоры - ни районный, ни столичный -
за руку Лору нашу не смогли поймать.

Пополз по городу слушок: Любовь Петровна -
свекровь подруги губернатора жены
прицельно метит в кресло Павловны нескромно,
с мордахой постной и душой скоромной...
Мы по колено в шоке и возмущены!

Мы не собаки и на караван не лаем.
Спит до поры в народе человек с ружьём.
На "раз-два" шапками ОМОН весь закидаем,
за здравье Лоры в церкви свечек навтыкаем,
всем миром денег Кому Надо соберём.

    Не продадим тебя не в жизнь!
    Лариса Павловна, держись!
_  _  _

По просторам нескончаемым 
мчит тяжёлый паровоз. 
Пар бурлит, как кровь - отчаянно, 
вместо пульса - стук колёс. 

Соревнуясь с непогодою - 
кто вперёд за горизонт, 
захлебнулся бы свободою, 
да скоро фронт, 
нирваны фронт! 

За его заслуги ратные - 
неожиданный тотем: 
дни свои прогнать остатные 
налегке. Дано не всем. 

"Сверху", догмою нетленною, 
есть приказ, на нём печать: 
как конечности с гангреною, 
нaвсегда состав отнять. 

Долго ль ношу многотонную 
на запчасти разобрать? 
Сладострастно боль фантомную 
ржавой сцепкой ощущать. 

В этой боли видна жизни соль... 
Под парами? Дай гудок! 
Всё!! 
Свободен! 
Только б рельсы вдоль, 
только б шпалы поперёк. 

Свои комплексы, сомнения 
в жарком сердце-топке жжёт. 
Без тоски, без сожаления, 
обратив в колёсный ход. 

Плавит страхи в топке пылкой, 
дaв гудком свободе гимн; 
белый пар - кривой ухмылкой 
и сарказмом - чёрный дым. 

По просторам нескончаемым 
мчит свободный паровоз. 
Полустанков сны печальные 
рвёт мажором стук колёс. 

Соревнуясь с непогодою - 
до нирваны кто вперёд. 
Он ненужность мнит свободою, 
а мечтою - горизонт. 

По тайге, да с вольной песнею! 
Дух бунтарский лёг в мотив. 
Наконец-то, хоть на пенсии, 
волен в выборе пути. 

Невдомёк ему, что бредит 
(этим многие грешат), 
он, в конце концов, приедет, 
куда рельсы разрешат. 

Да, всё так. 
Но есть критерий: 
мир иллюзий - злейший враг 
тоске полного неверия 
и дороже трезвых благ. 

Пусть в последний рейс уходит, 
разомлев в туманной мгле. 
Может мысли о свободе - 
есть нирвана на земле? 

По просторам нескончаемым 
мчит счастливый паровоз. 
Пар бурлит, как кровь - отчаянно, 
вместо пульса - стук колёс. 
_  _  _

Когда вернёшься в отчий дом,
Где не был так давно,
Почувствуешь, что в горле ком,
Как, впрочем, быть должно.
Ощутишь сердца перестук,
И груз прошедших лет.
И ласку материнских рук,
Умеющих жалеть.
Припомнишь, что давно забыл,
Когда искал как жить.
Пока случайно не открыл,
Что жить значит любить.
Любить свою страну, свой дом,
И город, где любил.
И этот невысокий холм
Родительских могил.

Слёзы в глазах

Карих,зелёных и голубых

Плачут березы помня о них,

Герои войны!

Читать полностью...