Горел, как костёр, орешник,
И листья летели в овраг.
Туда, где валялся валежник,
И рос по краям березняк.
Дорога спускалась за балку,
Катилась в овраг под уклон.
Мы шли по дороге вразвалку,
Горланя почти в унисон.
А птицы устроили гомон,
Услышав нестройную речь.
Хотелось быстрее до дома
Дойти и печурку разжечь. 
По рюмке с усталости хлопнуть.
Конечно, потом по второй.
А после усесться удобно -
Нам сиживать так не впервой.
И света не надо – наощупь
Мы знаем наш «зимний дворец».
Беседа у нас на пол ночи.
Прости за безделье, Творец.

Прислушайся – услышишь тишину.
Как звёзды спорят в небе с темнотою.
Поёт подснежник, славящий весну,
А дождик горько плачет за стеною.
Вся мира музыка, как драгоценный гость,
Сошедший из вселенной, нами встречен.
Она прекрасна, как сирени гроздь,
Как оголенные для бала женщин плечи.
Нам эта музыка за страхи, за грехи,
За наше к ним всегдашнее терпенье.
Внимали ей в степях когда-то пастухи,
В ней черпая для песен вдохновенье.
А рано по утрам, приветствуя рассвет,
Звучит зари прекрасный гимн надежды,
Что не исчезнет мир и не иссякнет свет.
День разгорается сияющим крещендо.

Мы многого не понимаем.
Всё непонятное, как чудо,
Сознания коснётся краем,
Явившись как бы ниоткуда.
Не терпим мы противоречий
С давно знакомым и известным.
А посмотреть куда далече,
Как заглянуть случайно в бездну.
И всё же чудо есть на свете -
Оно не чья-нибудь причуда.
Труд небольшой его заметить:
Жизнь наша – нет чудесней чуда.

Проснулась ты – твои глаза рассвет,
Твой белый пеньюар – морская пена.
Всё это памяти неизгладимый след -
Ты здесь со мной. Ты незабвенна.

А помнишь, как всю ночь до самого утра
Смотрели мы на сонных звёзд скольженье,
На их в реке размытом отраженье.
Казался свет луны потоком серебра.

Расстались мы с тобой – тебе я не судья,
И не нужны тебе мои воспоминанья.
Но в памяти живут та ветхая скамья,
Серебряная ночь и долгое прощанье.

Вращается Земля, что взять с неё – планета,
Не важно ей кто, где и как живёт.
А нам не всё равно. С заката до рассвета
Темно и холодно, и спим мы без забот.
Зато весь день с рассвета до заката
Мы трудимся, не покладая рук.
Неважно, что в руке - лопата ли, граната,
Работаем, а думать недосуг.
Пойдём туда, куда пошлёт начальник,
Особенно, сравнительно «большой».
Бывает, что начальник неформальный,
И даже, может быть, неправовой.
А звёзды, между тем, горят всегда над нами,
И, кажется, они совсем не далеки.
Дай Бог, нам разума прибавится с годами,
Иначе не собрать побитые горшки.
И будут, как всегда, рассветы и закаты,
Сменяться дни суровым мраком тьмы.
Дожди и грома мощные раскаты.
Но неизвестно, будем ли здесь мы?

* * *
Снов обрывки в путах камасутры...
Гонг рассвета призывает - вдарь!
Тёплое грейпфрутовое утро
застит цедрой кислый календарь.

Ноет известково вентиль в ванной.
Тайна в потном зеркале, на дне.
Полотенце, тонусом желанным,
сонных злит мурашек на спине.

В зазеркальной тайне небо мая
параллельно скверне будних дней.
Я, жестоко в дёсны фтор втирая,
вижу свет посадочных огней,

слышу - даль то цокнет, то аукнет,
то взовьёт про Разина челны...
Фибры верещат: "Вот-вот и рухнет
всё!!" И пар, как слёзы сатаны

скрипом скорби с зеркала стекает...
Вспышками анархии - салют...
Поспешу. Иначе опоздаю
на работу. Дали подождут.
_ _ _

Печально знать, что жизнь всего одна,
Нам не начать её опять сначала.
Но сколько не живи – её всегда так мало -
Не всё мы в жизни сделали сполна.

Увидеть хочется черты любимых лиц:
Друзей, подруг, детей, отца и мамы.
На сердце залечить от прошлой жизни раны.
И дописать в неё хоть несколько страниц.

И, может быть, осуществить мечты.
Исправить навсегда досадные ошибки.
Увидеть вновь своих детей улыбки.
Познать истоки вечной красоты.


Да, наша жизнь не может повториться
Нигде, никак, ни в чём и никогда.
Мы только в этой жизни навсегда -
Другая может разве что присниться.

Поэтому, друзья, дороги нет назад,
Прошедшее уходит безвозвратно.
Сегодня делай, что тебе отрадно.
В наш мир лишь раз откроются врата.

Опять в окне холодный вечер,
Мелькают за стеклом снежинки.
Земля в снегу, морозный ветер
Несёт снежинки, как пушинки.
Спешит по улице затихшей
Куда-то дворник краснолицый.
Наверное, уже хвативший
Немного сладостной «водицы».
Глядит чахоточный фонарик
На улицу совсем пустую.
Пора принять и мне стопарик,
А вслед затем очередную.
А Новый год совсем уж рядом,
А с ним и жизнь начнётся снова.
Хотя не знаешь, чем чревато
То, что считаешь сдуру новым.

Из Александровского сада,
Где в небо с силой бьёт фонтан,
Адмиралтейского фасада
Колон виднеется орган.
Он строен так, что будто звуки
Несутся с этих колоннад.
Быть может, это Баха фуги,
А может волны так звучат.
Когда форштевень разрезает
Очередной наскок волны,
То вверх, то вниз корабль бросает
Волной от носа до кормы.
И паруса наполнил ветер,
Кораблик вознеся на шпиль.
Сияет в небе каждый вечер.
И нипочём ни шторм, ни штиль.

Мы просим Бога: «Помоги!
Ведь мы живём убого.
К тому же сволочи - враги
Нам пресекли дорогу».

Но отвернулся Бог от нас:
«Жалеть людей - скучище.
И Я скажу вам без прикрас
Таких планет не сыщешь,

Где всё для вас растёт у рта.
Богатств несметно – тыщи.   
А между тем, здесь нищета
И не сочтёшь всех нищих».

Но людям всё не до того.
Ну как себя изменишь?
Творим везде и всюду зло
И прочей разной хрени.

Не врать, не убивать, не красть
Давно уже не стыдно.
Не скроешь, липнет к людям грязь,
А грязь не дефицитна.

Мы крест с СОЗДАНИЯ несём,
И не суди нас строго.
Поскольку сам Ты был при сём
От самого порога.