Покоится тут мало стариков,
Но тех не счесть, кто жизнь начинали,
Не долюбили и не доиграли,
И принесли сюда их не с фронтов.

Их хоронили школами, домами,
Бывало, погибал и детский сад.
Без отпеваний хоронил их Ленинград.
И без гробов, без маршей. Со слезами.

Они не досмеялись, не допели -
Насыщен недобором этим воздух.
Совсем не так ко всем другим погостам
Мы к этому душою прикипели.

Мы отзовёмся жалобе беззвучной
За всё, что они в жизни не успели.
И главное лишь в том, чтоб мы сумели 
Найти в делах страданьям их созвучье.

Я год за годом жил бесцельно.
Без грёз, иллюзий, без надежд.
Я жизнью жил тогда поддельной
Среди профанов и невежд.

С тобою встречи ожидая,
Я выдумал к тебе любовь.
Но с каждым разом вновь и вновь,
С любовью встречи избегая.

Но я искал тебя всегда.
Я знал, случится эта встреча.
Пройдёт обманов череда,
И станет счастьем встречи вечер.

Как долго я искал тебя,
Как страстно рисовал твой облик.
Творил тебя я как художник,
Как скульптор из скалы ваял.

И я обрёл свой идеал,
И в нём нашёл родную душу.
Как долго я тебя искал
Среди всех жизненных ловушек.

Не первый год блуждаем мы в потёмках.
Ушли от прошлого. Ну, а к чему пришли?
И что же передать хотим потомкам?
Что нового искали – что нашли?

Искали-то, конечно, лучшей жизни -
Чтобы у нас всё было, как у них.
Мечтали о чудесной дешевизне,
И чтобы полок не было пустых.

И выборов хотелось нам свободных,
А также всех на свете прав, свобод.
Наплыва всяких-разных брендов модных
Ну, в общем, чтобы счастлив был народ.

Но оказалось всё, увы, не просто –
Не влез на плечи нам чужой пиджак.
По старым меркам мы не вышли ростом,
И получился форменный бардак.

Бардак, в котором царствует разруха:
Полно продуктов – только денег нет.
А вместо дел сплошная показуха,
Коррупция и криминалитет.

Привычное враньё, что все у нас по плану,
А чтобы не случилось – всё нам впрок.
Приверженность к наживе, чистогану.
Для развлечения какой-нибудь «Тик-ток».

Дошло и до войны. Приходят похоронки.
«Им прямо в Ад, а нам положен Рай».
Не отсидеться никому в сторонке.
Но знаешь, Бог, НЕВИННЫХ НЕ КАРАЙ!

Было лето, и казалось, будет долго.
Мы надеялись, понятно, втихомолку,
Что за лето мы решим свои проблемы
До того, как отцветут хризантемы.

Но проблем-то накопилось очень много,
Не управились к намеченному сроку.
И осталось кое-что и на осень,
Когда лето свой наряд с грустью сбросит.

Осень - осень, ты прекрасна рыжей мастью,
Только жаль, что так склонна к ненастью.
Дождь и слякоть. На дорогах распутье.
Не случилось всё решить. Не обессудьте!

Как всегда, пришла зима вдруг, нежданно.
Правда, так у нас бывает беспрестанно.
Снег, да вьюги, да морозы. Мало света.
Обождём с проблемами до лета.

Так вот и живём - всегда неспешно.
Вероятно, от природы ленью грешны.
И пока, как говорится, «Гром не грянет»,
Складываем фигу мы в кармане.

Забавно морща носики от вони,
вторые сутки без еды и сна,
девчонки-второклассницы хоронят
скоропостижно сдохшего слона.

Без устали в пятиметровой яме,
орудуя лопатой и кайлом,
девчули месят глину сапогами
под проливным октябровым дождём.

Слоновья туша (тут не стой без маски)
миазмами смердит на милю вкруг.
Слон сдох от сладкого и непомерной ласки
любвеобильных маленьких подруг.

Мутны глаза от горечи и боли,
в тоске застыл остекленевший взгляд,
а в нём немой вопрос: "Ну, что, одной ли
мы крови с человеками, Редьярд?"

Иммунитет слона в могучем теле
был к чмокам-обнимашкам не готов;
четыре тонны мышц слабей на деле,
чем полкило вонючих хомяков.

А дети, в то, что Хатхи врезал дуба
от их любви - не в силах факт принять;
настырно продолжают, стиснув зубы,
лопатами планету ковырять.

Зверь, издыхая, так и не был понят...
Скорбят девчата. Без еды и сна
вторые сутки под дождём хоронят
безвременно почившего слона.
_ _ _

Я слышал твой голос за тысячу лет,
Когда мы ещё не родились.
Я звал и услышал в веках твой ответ,
Как данную вечностью милость.
Не знаю, где в этот момент ты была.
Возможно, не в нашей вселенной.
И всё же услышал, как ты позвала.
Как где-то мелькнула мне тенью.
Наш век так короток на этой Земле,
Когда на него взглянешь вчуже.
Наверно, мы встретимся где-то во мгле,
Где в вечности прячутся души.

­Оставим в прошлом годы.
Крутая жизнь у нас.
Выходит всё из моды
И то, что брал в запас.

Снижает время цену
На мятый внешний вид.
Не подлежит обмену -
Увы, не дефицит.

В зеркальном отраженьи
Отсутствует задор,
Скорее огорченье
И строгий взгляд в укор,

Но точку ставить рано,
Когда по горло дел,
Где нет самообмана
И кризис не назрел.

От массы впечатлений
О том, чем мир живёт...
Не счесть недоумений,
А кто его спасёт?

Земля кипит от гнева
За множество обид.
Огонь её из чрева
О многом говорит.

Из тысяч поколений
Не вышел идеал.
Уйти от заблуждений
Процент плачевно мал.

Век новый близок к краху.
Ликуют зло и тьма
И глупость по размаху
Спешит свести с ума.

Настали сумерки. Дома как тени.
Шум города затих. Пустынно. Тишина.
Нет ясных линий. Только впечатлений
От дней промчавшихся вибрирует струна.
Вдыхаю воздух сладостный, печальный,
Разлитый по проспектам, площадям.
Прощаюсь я, а город взгляд прощальный
В ответ бросает светом фонаря.
Он помнит всё: стон боли, счастья радость,
Мечты, надежды, будней суету,
Прощальных слов моих замысловатость,
Когда и говорить почти невмоготу.
И смех в ответ наигранно смущенный,
И взгляд не на тебя – куда-то вдаль.
И запах в воздухе как будто растворённый,
Когда цветёт по всем садам миндаль.

Священник в облаченье золотом,
И молодые на платке пунцовом.
А рядом с ними мальчик в голубом
Стоит, потупясь, с образом домовым.
Чуть слышен шёпоток нарядных дам:
«Ах, как она мила. Ну ангел просто!»,
Мерцает огонёк по восковым свечам,
Поёт на клиросе «Исаию» хор подростков.
Обнялись пальцы рук. Обходят аналой.
Вино, венцы, иконы – таинство свершилось.
Теперь они одно, став мужем и женой. 
Дай Бог, чтобы любви им навсегда хватило.