Болит Душа. Жена ушла к другому.
Как пережить? Чем жить теперь и как?
Бесцельно бродишь по пустому дому,
И старый дом не дом, а бивуак.
А память обжигает жизнью прежней:
Воспоминаньями о сладостной любви,
Любви безмерной и, конечно, грешной –
Такую нам не часто жизнь дарит.

Узнал её я в прелести невинной –
Доверчивой по-детски, чуть смешной,
Беспомощной как будто бы, наивной,
Несущей мне подарок неземной.
Всё потрясало сердце несказанно –
И дар божественный таить в себе дитя.
Я тело целовал. Она была желанна!
Я в бездну мчался, всё на свете очертя.

И вот финал – она ушла к другому:
Как будто сломан я напополам.
Я словно бы разрезан по живому.
Не пожелаешь это и врагам.

Стою у моря. Светел купол неба.
Темнеет вдалеке печальный горизонт.
И кажется, что прошлое всё небыль.
Прости мои признанья, древний понт.

Лучше спится на правом боку,
А на левом с любимою рядом.
Для мужчин, тех, кто в самом соку,
В целом мире нет лучшей отрады.

Тело женщины зыбкую гладь
Целовать до утра от заката,
Рай познать и опять целовать –
Ночь бывает такой полосатой.

Ночь с любимою словно костёр
Грусть растопит и сердце расплавит.
Ночь любви – и вулкан, и террор
С вечной тайною пенистой лавы.

Не попрощавшись с нами, жизнь уходит
И не вернётся никогда назад.
Упала капля из ведра в колодец,
Её не сыщешь даже наугад.
Что было, остаётся в прошлом только –
Вернуть и повторить его нельзя,
Не склеить нам разбитого осколки,
Ни врач не сможет, ни твои друзья.
Неси с собой всегда свой жизни праздник,
Пусть будет он с рождения всегда.
Наш мир велик, и ты в нём соучастник –
Сквозь нас идёт событий череда.
Жизнь каждого из нас неповторима,
Любой твой день и даже каждый миг.
Останется, быть может и незримо,
Всё то, что ты когда-нибудь достиг.
Нельзя прожить без собственных ошибок,
Но где ж такое бытие найдёшь.
И потому спасибо, жизнь. Спасибо
За каждый миг, который нам даёшь.

Он любовался, он светился ею,
Глазами целовал её глаза.
Смотрел в её лицо, благоговея,
В соборе так глядят на образа.

Она сияла свежестью девичьей.
Как бы с мороза блеск её зубов.
Она, как муза Данте, Беатриче –
Чудесный дар среди любых даров.

Он чувствовал восторг необычайный,
Казалось, все кругом смотрели на неё.
А голосок её, живой ручей хрустальный,
Баюкал душу, погружая в забытьё.

И пробуждая трепетную нежность,
Её рука легла в его ладонь.
Ему казалось не рука – подснежник,
Его ж рука пылала, как огонь.

Мне дорог каждый камень твой,
Аллей садов и парков шелест.
Зимой там снег ковёр расстелет,
Пленяя новой красотой.

Закружатся метели, вьюги,
Промчат машины в полутьме,
И в этой снежной кутерьме
Дома в обнимку, как подруги.

В двенадцать ровно пушки выстрел,
Сменив привычный бой часов,
Вспугнет застывших в камне львов
И приведет в восторг туристов.

Мерцанье к ночи фонарей
Дополнится подсветкой зданий,
Вождей и царских изваяний,
России лучших сыновей.

Нет, не забыть нам город наш –
Он поселился в нас навечно!
Пусть наша жизнь не бесконечна,
Нам Бог простит такую блажь.

В ночь выпал снег словно зимой.
Сирени куст поник под снега шубой,
Цветы сияли с побелевшей клумбы
Из-под сугроба розовой звездой.

Над садом вниз гирляндой снеговой
Свисали липы плачущие ветки.
У нас подобные чудачества не редки –
Ещё октябрь, а снег нам не впервой.

О, радостного утра блеск живой!
Глядят глаза любимой в сада снежность,
В них неба отраженье: синь и свежесть,
Проникшие нежданно в прах земной.

Тот нежный отсвет в женщины глазах,
В улыбке матери, что смотрит на младенца.
Рукой написанных Урбино уроженца:
Святые чистота и ласковость в чертах.

Чудесным образом, наверное, они
Вошли нездешние в поэзию, в искусство,
В земли просторы вкрапились и в чувства –
Всему прекрасному, что нам дано, сродни.

Ах, как давно я не был здесь.
Вот мост знакомый через реку,
Он прежний – обошёл прогресс –
Мост не подвластен жизни бегу.

Такой же. Словно лишь вчера
Стоял, опёршись на перила,
И также брызги серебра
Луна разбрасывать спешила.

А там на взгорье, впереди
Темнел садами старый город.
И вспомнились глаза твои,
Девичий стан и пальцев холод.

Весь замирая, руку взять
Тогда решился я впервые.
Ах, время, ты не можешь вспять
Вернуться в годы золотые.

В домах темно. Нет ни огня.
С моста поднялся я на взгорье.
Катилась вслед за мной луна
Не где-то в небе – на заборе.

От ветра с фермерских полей
Чуть слышно трепетали листья.
Казалось мне в руке моей
Не пустота – рука девичья.

А ночь была почти как та,
Когда в заветном нашем месте,
В саду под яблоней ждала
Меня любовь моя, невеста.

Я проскользнул в ваш сад тайком,
В тобой отпёртую калитку.
Белела в сумраке ночном
Под яблоней твоя накидка.

Я обнимал твой стан рукой
С каким-то радостным испугом.
Звезда мерцая за спиной,
Вторила сердца перестукам.

С тех пор прошла вся жизнь почти,
А всё, как день вчерашний, помню.
Мы чувства не смогли спасти,
Но память сердца неуёмна.

Лес заповедный – преграда
На границе донских степей.
Лес шумлив и полон прохлады.
Где-то в дебрях глухих Кащей.

А за лесом до самого края
Степь, дышащая запахом трав.
В небе коршуны над ветряками,
Над вершинами редких дубрав.

Там в степи открывается небо
С облаков синеватой грядой.
Тень от облака будто бы медлит,
Проплывая над головой.

Словно прячет от яркого солнца:
Шагай, мол, дальше до края степи.
Со светилом не стоит бороться,
Оно же горячее – испепелит.

Эх, набрести бы в жару на усадьбу
С кущей старых дуплистых лип.
Там, где птицы играют свадьбу.
И в траву – досыпать недосып.


Россия! Неохватны её просторы,
Судьба ей особенная отведена.
Мечети, синагоги, храмы, соборы.
Здесь, не сгорая, горит Купина!

День кончился, он пролетел, как птица.
Осенний, тихий день, обычный, как всегда.
Таких немало дней, они не будут сниться,
И не вернутся в наши жизни никогда.

А жаль, день был красив в своём уборе –
Туман белел, клён золотился за окном,
Лес в золоте листвы на дальнем косогоре,
В фате берёза, как невеста под венцом.

Дома на улицах, как в золочёных рамах
Среди аллей из старых жёлтых лип.
Листвы цветной ковёр по улицам, в канавах,
Пройдёшься по нему – при каждом шаге всхлип.
 
А на коре деревьев видишь свет янтарный,
Так страстно перед сном их целовал закат.
Октябрь – месяц в общем-то печальный –
В нём грусти много. Без числа утрат.

Цветы лугов, лесов, полей скромны,
Но так глазам привычны.
Цветы родной нам стороны,
Как друг любимый, закадычный.

Своей стыдливой красотой
О позабытых днях напомнят,
Когда мы прятались с тобой
Там, где казалось нам укромней.

Они не прячут свой наряд
В теплицах здешних и заморских,
И не для царственных палат
Их скромный цвет – не бутафорский.

Для них привычен солнца свет,
Ночной узор созвездий вечных,
Стрекоз стремительный балет
И птичек пение беспечных.

Российских пажитей простор,
Туман холодный на равнинах,
И даже тот знакомый двор,
Где к дубу тянется рябина.