Словами горя не раскрыть,
И радость не излить речами.
В другого не переселить
Всю душу с нашими мечтами.

Но любящие, как во сне,
Друг к другу тянутся душою.
Не здесь, а где-то в вышине
Любовью делятся земною.

И может статься только там
Сливаются слова и чувства.
Там всё на свете пополам
В великой жажде безрассудства.

Начало жизни, как рассвет,
В нём все заложены начала.
Всегда найдётся в прошлом след,
Попавшего в нас в детстве жала.

Ничтожный, маленький укол –
Едва заметная отметка.
Давно на свете нет тех пчёл,
А боль проявится нередко.

Какой-нибудь случайный взгляд,
Иль вальса белого молчанье
До самой смерти сохранят
Весть неизбежного прощанья.

А может быть, наоборот, –
Ошибка в детстве и прощенье
Нас в будущем убережёт
От ран духовного паденья.

Прошедшее давно ушло
И, кажется, неповторимо.
Что было – былью поросло,
И вдруг взойдёт. Неумолимо.

Неведом Бог – безмерно Мирозданье.
Ничтожен рядом с ними человек.
Он слабосилен, в нём убоги знанья,
Хоть насбирай из всех библиотек.

И век у человека крайне скромен,
А, попросту сказать, ничтожно мал.
Покоя нет – всегда на переломе,
И жизнь не жизнь, а горный перевал.

Но вопреки всем слабостям и бедам
Способен всё начать сначала человек.
Потомкам знанья дать, как эстафету,
И знаний снежный ком растить из века в век.

Он создал Бога, все вобрав сказанья.
Проник в мельчайшие частицы бытия.
И краем мысли тайны Мирозданья
Дотронулся, смысл с опытом сведя.

И если сможет быть в толпе собою,
Не остановит к совершенству бег,
Не склонится пред властью головою,
То значит в мир не зря явился Человек.

Общество растёт, как человек:
Детские пелёнки, зрелость, старость.
С той поры, когда отплыл ковчег,
Минули века. А что осталось?

И в каком мы возрасте сейчас?
Может юность? Или это зрелость?
Есть у человечества запас,
Чтоб достичь всего, чего хотелось?

Как судить? Наверно, по уму:
Чем живём, чего и как достигли.
Дикостей преодолели тьму,
Или войны – это детства игры?

Мифы нам покоя не дают –
В то, чего не знаем, страстно верим.
И не можем распознать иуд,
А на непохожих смотрим зверем.

Кажется, мы всё ещё толпа.
Впереди несчётно Откровений.
К ним не автострада, а тропа –
Не укажет путь нам даже гений.

Всё самим придётся одолеть:
Метод старый – пробы и ошибки.
Не найдём дороги – значит смерть.
И от неудачи нет прививки.

По утрам загораются капли росы –
В каждой капельке словно по солнцу.
То рубина красней, голубей бирюзы,
То сверкают подобно червонцу.

В каждой капельке свет лугового цветка,
Отдающего цвет свой росинке.
А на небе толпятся гурьбой облака,
Будто школьники на вечеринке.

У росинок живительной свежести вкус –
В них хранится ночная прохлада.
На румяной заре танцевала здесь блюз
И жемчуг расплескала наяда.

Из памяти моей, а может быть и свыше
всплывают времена давно прошедших лет.
Весна. Наш старый дом. Листвою чуть колышет
ленивый ветерок. И ты – в руке букет.

На всё вокруг сквозь длинные ресницы,
из глаз твоих струится нежный свет.
Ты в белом платье школьной выпускницы,
на каблуках. Стройна, как минарет.

И, к счастью, ясный день – сопутствует погода.
Безоблачно. В садах цветёт сирень.
Всё впереди. И мнится, что свобода
от школы – лишь начало перемен.

Так всё и было – разбрелись дороги:
у каждого свой путь среди мирских сует.
Всё было: радости, любовь, мечты, тревоги.
Но как забыть тот день и первый мой букет.

Лесной овраг, а по нему просёлок,
Июль, жара, а здесь сырая прель.
Идёшь пешком мимо замшелых ёлок,
Их лапы над тобой словно туннель.

Не продерёшься – всё перемешалось:
Кусты орешника, малина, бересклет.
Крапива на ногах, как чья-то шалость,
Оставит жгучий с волдырями след.

Но вот наверх – выходишь на опушку.
Здесь всё кипит от пчёл, от ос, шмелей –
Вовсю жужжат, как будто заварушку
Они устроили, и здесь у них хайвей.

Вновь поворот – в хлеба пошла дорога.
Ржаное озеро. Кружат слепни. Жара.
Просёлок вниз спускается полого:
Скорей туда, где свежесть и река.

А за мостом проглянет колокольня,
Сквозь зелень крыши красные домов.
И неизвестно, вольно ли невольно
Зайдёшь, хоть на минуту, в дом Христов.

Над миром по полуденному небу
Плывут причудливые стаи облаков.
Прощай, просёлок. Большего не требуй.
Закончился и ты в конце концов.

Фальшивые ходы
С надеждою успеха
Доводят до беды –
Они вернутся эхом.

Ничто не задарма,
И с рук ничто не сходит –
И полная сума
Возмездья не отводит.

Ни даже высший ранг,
Ни высочайший титул
Не отвратят цугцванг,
Не исказят планиду.

Ничто не сходит с рук –
За всё придёт расплата.
Всегда найдётся «сук»
Достойный адресата.

Подари нам музыку, Господь,
Проникающую людям прямо в сердце,
Христианам или иноверцам,
Чтоб, проникнув в нашу кровь и плоть,
Придала нам мудрости щепоть.

С музыкою вместе нам внуши,
Что грозят уничтоженьем вОйны.
Да и жить пора бы нам достойно:
Ты же знаешь, наши торгаши
Могут мать продать за барыши.

Подари нам с музыкой слова,
Чтоб всех в мире наделили верой:
Без любви победы – лишь химеры,
А планета без людей мертва
Словно безутешная вдова.

Глушь. Старина заповедного леса –
Гулкий и мрачный бор.
Ветер в верхушках звучит словно месса –
Чудится древний собор.
Здесь от заката лишь красные клочья
Видны из-за вершин.
Хохот, рыдания филинов ночью
В память погибших дружин.
Не старина – бесконечная вечность
В этом забытом краю.
Жизни здесь чувствуешь всю быстротечность –
Близость к небытию.