Мы плохо знаем мир,
Да и себя не знаем.
Наш мозг словно эфир,
Что был когда-то раем.
И всё что было там
Теперь осталось в нас.
Быть может, лишь ашрам
Поможет нам сейчас.
Известно пять окон
В сознанья феномены,
Что, может, испокон
Заложено нам в гены:
Предчувствие угроз,
И знаний передача,
Каких-то слов гипноз,
И видеть даль удача.
Невидимый контакт
У братьев-близнецов.
И каждый этот акт,
Он в нас в конце концов.
Чудесен род людской!
Феноменален разум!
Но всё, что скрыто тьмой,
Известно папуасам.

P.S. Пять окон в тайны нашего сознания по результатам наблюдений. Обезьяны (и люди) передают знания через океан (одна макака начала мыть фрукты на одном острове, и это распространилось на другие острова). Предчувствие будущего (предчувствие опасности). Появление объектов, которые мы увидели мысленно. Способность видеть сквозь пространство. Квантовая связь между разумами, как проявление квантовой запутанности (особенно, у близнецов).

Минули дни солнцестоянья,
Зима вошла в свои права.
Пора бы быть её сиянью.
Но снега нет – опять трава.

Дожди, а солнца нет в помине,
Дороги в лужах, с крыш капель.
Вверху подобно гильотине
Сосулек нож, а шея – цель.

И кажется, что встало время –
Одно и тоже каждый день.
Разладилась зимы система,
Морозить нас природе лень.

Но всё равно и без мороза
Кружит снежинок хоровод.
Погода – это жизни проза,
Надежды символ – Новый год.

История бросает безучастно
В корзину времени прошедшие года.
А каждый день в истории лишь частность –
Настал, прошёл, не повторится никогда.

Но может оказаться день прошедший
В душе оставит свой незримый след:
Счастливый, может быть, а может и зловещий
Письмо в грядущее, закрытое в конверт.

И мы всё ждём, когда настанет время,
ОАукнется нам прошлое судьбой,
Проклюнется посаженное семя.
Куда наш путь свернёт? Какой ценой?

Снег ложится на ресницы,
Тает на глазах.
Надевай-ка рукавицы,
Морозище – страх.
Позабудь о пересудах –
Сплетням сотни лет,
У людей свои причуды –
Лжи запретов нет.
Не бежать же заграницу
Из-за глупых слов,
Пусть болтают небылицы –
Мир везде таков.
Пересуды – это зависть,
Свет жестокосерд.
Не откажешь им в забаве –
Полон рот клевет.
Пусть болтают под сурдинку –
Ну и что с того.
Мы с тобой две половинки
Счастья одного.

Нет и не будет тебя прекрасней –
Такая одна на весь белый свет.
Я так люблю, но наверно напрасно,
Вечер в глазах у тебя – не рассвет.

Ты как видение неуловима …
Улыбка только мелькнула на миг.
И снова, не глядя, проходишь мимо,
Не слыша сердца влюблённого крик.

Я всё надеюсь – время наступит,
Спадёт пелена с твоих чудных глаз.
Как бы случайно, глаза потупя,
Пройдёшь, улыбаясь… Заря занялась.

Мерцали безразлично звёзды,
Светил туманно Млечный путь.
Мы шли вперёд. Довольно поздно,
Надеясь добрести когда-нибудь.

Ночная даль казалась краем,
Идёшь, идёшь – дорога без конца.
Нет никого – весь мир необитаем,
Мы в нём одни под властию глупца.

Он нас собрал к себе кого откуда.
Толпу рабов. И сунул в руки стяг.
Он говорил, казалось, очень мудро,
А поскоблить – врунище и дурак.

Он продал нас для своего величья,
Которое дороже всех святынь.
Но не спешил во всё ввязаться лично,
А результат – горчее, чем полынь.

Бывали и успехи, и провалы,
Слова пустые от начала до конца.
Любая дрянь в друзья к нам проникала.
Но скольких нет уже от вражьего свинца!

Он нашим главарём был в девяностых.
Мы с ним надеялись увидеть неба синь,
Но взяли рубль, а заплатили по сто.
Надеюсь, что запомнили. Аминь!

За оградой церковной деревья
наклонились к пяти куполам.
Над крестами сияют созвездья,
диск луны, скрытый напополам.

Там вверху неоглядные дали –
где ответы, что ждёт впереди.
На Земле лишь тоска и печали,
лишь тревоги и боли в груди.

Только вряд ли – там тоже наверно
вечный призрак несчастий и войн:
где-то в жизни заложена скверна
и не может быть жизни иной.

Но какая же жизнь без счастья?
Как с любимыми дни хороши!
Пусть, быть может, украдкой, нечасто
в мир откроются окна души.

Ну, а если тоска проберётся –
погляди на неё свысока.
И запомни – судьба улыбнётся.
Заплутается в счастье тоска!

Вечер зимнего дня,
мелкий снег на дворе.
Застилает туман
мутный свет фонарей.
Я шагаю пешком
мимо сонных витрин
из пустого вчера
в неизвестность пучин.
В мир магических слов:
«Ночь, аптека, фонарь».
В тот исчезнувший мир,
Где Петруха главарь.
Где шагают двенадцать
Через кровь и хаос,
Через Катькину смерть –
Впереди сам Христос.
Но не знает никто,
Что же нам суждено.
И увидишь ту ночь
Разве только в кино.

Странный сон

Не ясно было сон ли это –
Быть может, дрёма наяву.
Души мечтаньям нет запрета.
Что может ждать на рандеву?

Далёких гаваней картины
Смотрелись в жёлтый океан.
Старинной крепости руины.
Восточных женщин гибкий стан.

Их пальцев трепетная нежность,
Лукавый взгляд их узких глаз.
В нём целомудрие и грешность
Как бы нарочно на показ.

И их оливковые плечи
Мне виделись под сенью пальм.
И звуки мелодичной речи,
В которой страстность и печаль.

Казалось, всё я вижу в яви,
Но вдруг клубящийся туман
Меня задуматься заставил,
Что всё – жестокий сна обман.

Что нет ни гавани, ни женщин,
Лишь только небо в облаках.
И колокола звук зловещий
Отсчитывал не дни – века.

Звучало тихо беспрерывно
Одно и тоже: бом да бом,
И эти звуки заунывно
Соединяли жизнь со сном.

Когда душа в гармонии с природой,
Мы ощущаем мира красоту:
И падающих листьев позолоту,
Июньский день в сиреневом цвету.

Мы счастливы дождя хрустальной взвесью
И «золотым сечением» церквей,
Какой-нибудь нежданной доброй вестью
И драгоценной яркостью камней.

Играет солнца луч в упавшей капле,
И шум в лесу деревьев вековых,
Вся мира красота в этом спектакле –
Счастливое предвестие любви.