Ливень-рыдание
   на улице и во мне.
Я иду на свидание
   к морской волне.
Но она пришла страшная, непригожая,
с тиной, мутная, на себя непохожая.
- Отреклась ты от чего,
   ветром вплавь гонимая?
Не ответит ничего.
   Нежная. Ранимая.
Будто силы берeжёт,
   ждёт её работа.
Заморозит. Обожжёт.
   Злая от чего-то.
- Кто обидел? Что виной?
   Знаешь, бедолажка,
не видал тебя такой,
   видно, очень тяжко.
Не на шутку разозлилась -
   презирает жалость.
О песок у ног разбилась
   и в него впиталась.
- Коль обидел, извини -
   говорю зачем-то.
Только кто меня винит?
   Знаю - сто процентов,
что судьбой предписано
   в гадкую погоду
вести себя неистово -
   командует Природа.
_  _  _

Будь безнадёжно в себя влюблён,
Не реагируй на шквал осуждений.
Кто не согласен - тот исключён
Без компромиссов и без сожалений.

Ты, для себя, такой лишь один,
Пусть и звучит это слишком тщеславно.
Верить нельзя отраженьям витрин...
А посторонним - вообще подавно.

Ты для других - как бутылка вина,
Терпкий, желанный, с играющим вкусом.
Залпом тебя быстро выпьют до дна,
Опустошённого выкинут в мусор.

Не позволяй себя пить другим,
Есть твою плоть и насиловать душу.
Тот для кого ты и в правду любим
Твой механизм никогда не нарушит.

Будет хранить и пылинки сдувать,
Лишь позволяя себе любоваться.
Пусть тебя будут другие желать -
Он не позволит к тебе прикасаться.

Будь насторожен... но не угрюм.
Стань для себя идеальным примером.
И не растрачивай свой парфюм
На потребителей и лицемеров.

***
Держишь крепко мозги свои скудные
шаром черепа, как фильтр грязь;
где извилины лживые с мудрыми
меж собою сплетаются в вязь.

Дрожь бьёт тело твоё не балетное.
Без ребра неустойчив вопрос.
Сердце вырви своё безответное,
с отвращением брось на поднос.

От души отрекись, она тёмная.
Сам согнёшься в вопрос, кость трещит.
Разухабистая и бездомная
совесть хуже, чем радикулит.

Всё нутро в угрызеньях вибрирует,
как несвежий давно холодец.
Глутаматы и страхи насилуют
и ты в паспорте только самец.

Опустился до поиска желудей,
но и тут рылом лень ковырять.
Чем сытней твоя тушка и тяжелей,
тем труднее на лезвие встать.

А когда сам не сможешь в урочный час
по судьбе, как по бритве пройтись,
струсив от глубины ровных ран и фраз, -
не взывай, не молись, не крестись.

Существо твоё, вусмерть нерезвое,
страх не сможет уже побороть.
Жертва ты. Да к тому ж - бесполезная.
И фраппирован наглостью лезвия
поздно. Ты - не единая плоть.
_  _  _

Вредный зверь, коварный бес,

Ты, без спросу, в душу влез,

Поселился ловко в ней,

Самый наглый из зверей.

Читать полностью...

Вы бегали ли в детстве босиком?
А, может быть, бросались с ходу в реку?
Что лучше может быть, чем подцепить носком
Песок и в валенки набрать пригоршню снегу.
Как доски пола холодят ступни!
А на крыльце обдаст их солнца жаром.
Или бежать к реке – попробуй догони!
А после с бабушкой сидеть за самоваром.

Всё это детство, память детских лет,
Когда весь мир казался так прекрасен.
Когда не знал, что значит Интернет,
И был во всём с самим собой согласен.
Как жаль, что так не долог детства миг,
Что всё спешишь пораньше стать взрослее.
И лишь теперь на старость лет постиг,
Что бегать босиком значительно мудрее.

Я хочу быть один,
как Ходжа Насреддин.
Притомило бзиканье в затылок.
Ты шагнула за край,
выдохнув: "Выбирай -
я или бардак твоих ухмылок!"

Я плечами пожму...
На дорогу займу.
Вслед контрольный выкрик укоризны.
...Как умел - так любил.
Вдруг у камня застыл,
вот - курсор былинный к всяким тризнам.

Если вправо пойду -
всё пропью, пропаду. -
Камень на развилке мне пророчит.
И налево погодь!
Без любви тешить плоть -
рад, да цифры в паспорте хохочут.

Как ни тяжко в пути,
упрямо прямо ползти -
с детства книжной истине внимаю.
Но никчёмным прослыть,
лоб о стену разбить -
камень, ухмыляясь, угрожает.

В мыслях вялых закат.
Оглянулся назад -
по следам успею ль возвернуться?
Удила закусить?
"По-людски" снова жить?
Под законы стадные прогнуться?

С неба шепчет звезда:
"Даже съели когда -
всё равно, два выхода найдётся."
От звезды вновь светло.
"Встань - шепчу - на крыло,
прыгни вверх и дотянись до солнца!!"
_  _  _

* * *
Великой гвардии могучие сыны
с подгузников не ведали про боль.
Но сыто-пьяно засиделись без войны
и в паутине мирной тишины
проспали, как побила знамя моль.

Пыль вгрызлась в эполеты. И ружьё
безжалостно проели ржа и грязь.
Глядь, командиры - сплошь одно ворьё...
Шансонит во всю глотку вороньё,
со всех щелей смердит довольно мразь.

И цепью уж не скованы одной.
Не вариант нагнуться и поднять
хлеб, на земле заметив под ногой;
не смех встать к кассе за простой водой,
зато смешно про "верить" и "понять".

Великой гвардии могучие сыны...
Им постепенно стало не до чести.
Наели рожи так, что кабаны
до слёз завидуют. А у сынов  штаны
в коленях стёрлись и в "том самом" месте.

Не ровным строем, табором бегут,
всосав с масс-медиа гламурненькую новость -
мол, будто где-то за бесценок продают,
а первым прибежавшим так дают
почти что новую ещё почти-что-совесть.

Судить великой гвардии сынов
во мне желанья нет и полномочий,
но очень верить хочется мне в то,
что наши победят. И через сто
каких-то
        жалких
              лет ...
_  _  _

Ароматный лучик света

Закатился под пиджак

И щекочет все монеты -

Подаёт желудку знак,

Читать полностью...

* * *
Сурово ветер рвал волну.
  Волна, сопротивляясь,
     думала одно:
"Да, мил он сердцу моему,
  но я попритворяюсь".
     Так заведено.
_  _  _

Не забывай мой поцелуй

Бывает он и в радость,в грусть

Бывает страстный поцелуй

Когда скучаю по тебе

Читать полностью...