Как будто в горные чертоги
Уносят балерину ноги,
Движения волшебных рук
У нас в ушах рождают звук.
Мы будто слышим все движенья,
Мы с ней во власти наважденья,
Её стремительный полет
Творит в душе переворот.
Наш взгляд её движенья ловит:
Руки изгиб, изгибы брови.
Мы отвести не можем глаз –
Сверхновая звезда зажглась.

Что-то не ладится наша судьба,
Вместо работы сплошная ходьба.
Снова, как было в застое,
Делаем дело пустое.
Только напрасно собьём каблуки,
Чтобы до верху набить кошельки.
Это, понятно, не новость -
Новость, что есть ещё совесть.
Вот, когда совесть пропала, тогда
В мир и приходит большая беда.

Пруд  полноводный. Сыроватый берег.
Столетних лип аллея. Тишина.
Лишь где-то вдалеке кукушка мерит
До вечного осталось сколько сна.
Сарай без крыши, бузина в проломах.
Весь двор вокруг в крапиве, в лопухах.
День угасающий. Вечерняя истома 
Упала на траву в росы слезах.
Ещё немного и ночная дрёма
Оденет тьмою этот край любви,
Где в пене белой сказочных черёмух
Спать не дают весною соловьи.

Цветы увянут -
Минет год и снова расцветут.
День сменит ночь,
Но ночь пройдёт, и солнце тут как тут.
Но тех, кто навсегда ушли,
На землю не вернуть.
Их времена, увы, прошли –
Закончен жизни путь.
Не возвратится жизнь вновь
Погибшего куста.
Не забурлит у старца кровь,
Не вспыхнет красота.

Когда всё в жизни станет хуже,
Когда остынут пыл и страсть,
И руки будет корчить стужа,
Я стану мыслей нити прясть.
И пусть на согнутые плечи
Обрушит гнев свой жизни бич,
Я знаю, что наш мир не вечен,
И, что нельзя его постичь.
И даже с помутненным взглядом,
В сплошном горячечном бреду,
Я буду верить, что ты рядом,
Что я и там тебя найду.

Ещё зима. И только снится,
Что в ясном небе над тобой
Уже летят на север птицы,
Галдят, гогочут вперебой.
Гляжу им вслед, их кликам вторя,
Они всё выше, всё быстрей
Летят, с самим пространством споря,
Туда, за тридевять морей.

Меняет наша жизнь лица черты –
В них отражается всё нами прожитое:
Болезни, страх, сомнения, мечты,
Грехи души и многое другое.
Прошедшее меняет наш портрет,
Души движения в нём оживают зримо.
Не изменить, не наложить запрет,
Хоть зеркало порой невыносимо.
Наглядные последствия грехов,
Они видны и с каждым днём яснее.
И нет на них запретов и оков –
Проявятся, как на портрете Грея.

Природа заложила в нас инстинкт – 
Влечение невольное друг к другу,
Способное порой с ума свести
Подобно непонятному недугу.
Он основной, он продолжает род,
Чтоб не было в природе запустенья.
Он сладок, хоть бывает горьким плод.
Так тяжек труд – основа вдохновенья.

Опять настало время листопада.
Зимует лето в кистях винограда,
Они к земле свисают пламенея,
И сок их распирает всё сильнее.
Готовясь стать вином, сок колобродит,
Вздымается, бесчинствует и бродит.
Потом его запрут в стекла ограду –
Он пробки вышиб. Слава винограду!

Страна великая на оба континента
Раскинула свои могучие крыла
И двигалась всё дальше перманентно
Под сенью двухголового орла.
Две головы: одна глядит на Запад,
Другая клюв свернула на Восток,
И хищник стиснул в крючковатых лапах
Там, где страны начало и исток.
Всё здесь бескрайно, всё неукротимо
От бесконечной вольности равнин,
Глубин озёр и от пожарищ дыма
До горных круч, ущелий и вершин.
И может оттого, что всё вокруг безмерно,
Что так страна безбрежно велика,
Мы так расхлябаны, так широки чрезмерно
И так присуща нам вселенская тоска.
Мы запрягаем долго и беспечно,
Пока другие вверх и вверх идут.
И у прогресса мы в хвосте, конечно,
Уж мы такие, что ж поделать тут.
Но нам знакомы дерзкие порывы,
Стремление догнать и перегнать,
И, несмотря на нашу лень и срывы,
Должны мы вровень с этим веком встать!