Просыпается город. Светает.
И пока нет дневной суеты.
Ветерок в закоулках плутает,
Заметая снежок под кусты.
Первый хрупкий ледок на канавах,
Неба низкого хмурая муть.
И соборов высокие главы
С куполами, как девичья грудь.

Рождаясь чистым и безгрешным,
Грехи вбирает человек.
Он кажется себе успешным,
Набрав всего за жизни век:
Честолюбивость и кичливость,
Желание изведать страсть,
Самовлюбленность и спесивость,
Свою к другим примерить власть.
И даже часто то нарушить,
Что вроде бы запрещено:
Владыкой моря стать и суши,
Убить, предать, низвергнуть …Но
Ничтожны эти все потуги,
Как жажда посреди песков.
Останутся за все «заслуги»
Земли лишь несколько вершков.

Тускло всё, и небо серо –
Тихий, мглистый, серый день,
Всё безрадостно не в меру,
Так, что выйти даже лень.
Только остовы черёмух,
Лишь скелеты от рябин,
Вороньё в безлистных кронах
Чуть темнеющих осин.
А недавно – память помнит –
Был совсем иной пейзаж:
Высились стога соломы,
И рыжел за речкой пляж.
За малинника кустами,
Как стена, стоял кипрей,
А в лесочке, за домами
Пел в июне соловей.
Но теперь под снегом речка,
Спит укрытый снегом луг,
И дымит нещадно печка.
Ну, а сердце тук, да тук.

Я вижу неба храм бездонный.
Я слышу вздох волны.
И листьев шёпот полусонный
Из ночи глубины.
Благоухание сирени,
И мерный ритм слов
Я чувствую. И на колени
За всё я пасть готов.

Непознаваема душа,
В ней вековая жизни тайна.
Жизнь развивалась не спеша,
Да и душа неспешно крайне.
Она впитала жизни суть,
Природы иррациональность,
О временах минувших грусть,
И нашего взросленья странность.
Душа ребенка так чиста,
В ней нет рассудка наслоений,
Их непорочные уста
Честней парламентарных прений.
Но что-то даром расплескав,
Приобретя с годами зрелость,
Душой становишься лукав,
Впитав фальшивую умелость.
И не становится душа
С годами искренней и чище –
Невинность детская ушла
И где ж её теперь отыщешь.

Я люблю твои сонные веки
И подвижную странность лица.
Знаю я – это всё не навеки,
Но до самого жизни конца.

Страницы листая старых альбомов,
Встретишь нежданно забытых знакомых,
И начинаешь думать в тревоге,
Где же ты их потерял по дороге.
С этим когда-то ходили в предгорьях,
Плавали с этим на лодке по морю,
С этой вот дамой, наверно, недаром
Вместе на фото спешим по бульварам.
В старом альбоме находится след,
Спрятанных памятью судеб и лет.

Закат. Поля и лес далёкий.
Пригорок и изгиб реки. 
Дуб где-то с краю одинокий.
Селений дальних огоньки.
Знакомая всем панорама,
В ней воплощение мечты,
И не хватает только храма,
Как меры вечной красоты.

Не ведают птицы границ –
Ведь птицы свободны как ветер.
Под ними громады столиц,
А им недосуг их заметить.
Одна, но великая цель -
Родные увидеть пенаты,
Где детская их колыбель,
Где даже расщелины святы.
Ведёт их природный инстинкт
Туда, где родные гнездовья.
И небо от криков звенит
Над крышами дач Подмосковья.