Цветов благоуханье и тепло,
И яркая пора листвы зеленой –
Всё было, так недавно, и ушло,
Оставив лес уже посеребрённый.
Мороз и стужу нам несёт зима,
Короткий день, снега, метель и вьюгу,
И не выходит мысль из ума:
Всё бросить и помчаться ближе к югу.
Но там для нас чужая сторона,
А здесь до слёз своё гнездо родное –
Терпение! Придет опять весна
И зеленью всё вновь вокруг покроет.

Моя незримая душа
Спешит твоей навстречу,
И, встретившись, едва дыша,
Они шуршат, лепечут.
Они шумят, как камыши,
Чуть слышно, глухо, нежно,
Две одинокие души
В пристанище безбрежном.
У душ не слышно голосов –
В них лишь одно томленье.
Они, как шелест лепестков,
Как их прикосновенье.

Поляна. Майский лес. И яблоня, лесовка.
вся белая, кудрявая от цвета.
Садится солнце – это лишь уловка,
чтобы лишить людей на время света.
Чтоб дать понять, как важен каждый луч,
как без него нам холодно и страшно,
что мир, нас окружающий, могуч -
он человечества неизмеримо старше.
Но верим мы, что завтра будет вновь
сиять светило ярко и бездонно.
Цветы распустятся. Звонит звонница звонко.
И явит новый день негаданную новь.

Наш мир российский закоснел и спит,
Но внутренне он переполнен гневом,
Об этом шепотом сейчас он говорит
Или своим голосованьем левым.
Когда ТВ вопросы задаёт
И нам истории зачитывает книгу,
Народ сопит в две дырки, не орёт,
Но потихоньку складывает фигу.
Народ смекает, кто сегодня с кем,
Кто олигархам спину прикрывает,
Народ молчит, но далеко не нем,
С народом русским всякое бывает.
И, как всегда, он очень терпелив,
И часто шепчет: «Черт с ним. Будь неладен!»
Натерпится, и вдруг прорвется взрыв,
А русский бунт свиреп и беспощаден.

Работай! Поведал на днях олигарх,
Работай часов по двенадцать.
Нам надо иметь ещё несколько яхт,
И клубов футбольных шестнадцать.
Для нас, олигархов, рабочий, что скот,
И нам от него нужен только доход.

Не раз бывал я у любви во власти.
И, находясь в объятьях бурной страсти,
Я предавался мысленно отваге,
Пытаясь о любви поведать на бумаге.
Но тут же пропадало вдохновенье,
Отказывало мне воображенье,
Была задача мне не по плечу,
Поэтому я о любви молчу.
Но всё же миг, когда тебя я встретил,
Был так прекрасен, радостен и светел,
Что я себе позволил в этот раз
Благословить тот месяц, день и час.
Но высший дар – бесценную свободу
Нельзя поставить лишь любви в угоду.
Такая жизнь не радость, а беда –
Не терпит жизнь, когда на ней узда.
А день за днём бежит быстрее лани,
И оставляет грусть воспоминаний
О том, что было всё же иногда
Так счастливо и сладостно тогда.

Искрится солнцем день короткий.
Морозит. Воздух чист, упруг.
Вдыхаешь терпкий запах ёлки.
И сердца собственного стук
Услышишь — так вокруг всё тихо,
Как будто замер этот мир.
Гудел вчера, лишь к утру стихло –
На время кончен вьюги пир.
Уходят мысли. Встало время,
Как будто вечность за окном.
Прекрасен миг, когда ты с теми,
Кто схож с тобой почти во всём.

Младенец, появившийся на свет,
Своё рожденье возвещает плачем.
Другого у него пока что нет,
Чем можно появленье обозначить.
Не может он ещё поведать словом,
Что мир ему не нравится отчаянно –
Всё так тут непривычно, так всё ново,
Забрёл сюда он, нехотя, случайно.
Не знает он, в чем жизни смысл грядущей,
И в чем, вообще, весь смысл бытия,
Но, делать нечего, и Хронос всемогущий
Подхватит и несёт невинное дитя.