Ждёт путник, истомленный жаждой,
Нечайной встречи с каплей каждой,
Ему мерещится река,
И в ясном небе облака.
Его тревожно сердце бьётся
В надежде встретить сруб колодца,
На дне которого родник,
Быть может, был или возник.
Вот так и мы всё жаждем чуда,
Которое придет оттуда,
Где и в помине чуда нет.
А нам в потемках мнится свет.

Мы все почти, увы, невежды,
И потому живём в надежде,
Что жизнь прожита не напрасно,
И пусть сурова, но прекрасна.
Что нас минует бремя бед,
А завтра вновь придет рассвет.
Но, хоть невежды мы, не верьте,
Что не бывает в мире смерти -
Смерть победить никто не может,
Но быть живым приятней всё же.

Снег, вьюга, оттепель – такой круговорот,
Конец зимы – февраль весну готовит.
Уже воды черпнул февральский борт,
А март зиме грозит и хмурит брови.
Март выжидает — близок его час,
Ещё чуть–чуть и день сравнится с ночью.
Всё ярче солнца раскалённый глаз,
Готов из шубы снежной сделать клочья.
Сопротивляется отчаянно зима –
Бросает в бой последние резервы:
То снежный залп, то вьюги кутерьма -
У февраля пошаливают нервы.
Он скоро растеряет весь запас
Оставленных зимой привычных каверз.
Март очереди ждёт, так было много раз -
Зима вступает на весенний траверз.

Война. Казалось бы святое -
Невосполнима боль утрат,
И поминать бы надо стоя,
Прощальный дым сгоревших хат.
И те погибшие миллионы,
Что нам свободу принесли.
И искалеченным поклоны
Класть, как героям, до земли.
Но нет, хотят забыть всё это,
Обгадить, подло извратить:
«Вы были на задворках где-то,
Не вам за ту победу пить.
Во всём вы сами виноваты –
Ведь сами начали войну.
И принесли победу Штаты,
А вам отмаливать вину».
И кое-кто готов поверить,
Что это – правда, без прикрас,
И наши страшные потери
Об этом говорят подчас.
Но врут безбожно негодяи,
Не мы виновны в той войне,
Мы просто-напросто проспали,
Поверив вражеской брехне.
Мы слишком долго запрягали,
Учились драться на ходу,
Большою кровью затыкали
Прорехи, к своему стыду.
Но не украсть у нас победы -
Уж слишком велика цена.
В гробу перевернутся деды: 
Цена войны — не их вина.
Они отдали всё, что было,
Чтобы спасти свою страну.
Нельзя в мешке упрятать шило,
Не скроешь правду про войну.

Из неживого, как из клетки,
В седьмой возникнув День Творенья,
Распространились наши предки
По всей Земле, как наважденье.
Весь мир пред ними был расстелен,
Склонился, обратился в прах,
Возможно, сам Господь растерян,
Зачем с людьми Он создал страх.
Зачем на всей планете люди,
Своё всевластье укрепив,
Лишь по себе о мире судят,
Лишь о себе слагают миф.
Но неустойчив мир, непрочен,
Песчинка он вселенских вьюг.
Один удар – и мир наш в клочья,
Лишь бездна звёздная вокруг.

Смотреть чужую жизнь в щёлку,
Копать несвежее бельё,
Судить о ближних без умолку
Готово наглое жульё.
Так поступают те уроды.
В ком запах денег всё отбил,
Кто на ТВ такую моду
Для нашей черни учредил.
Кричат, что промолчать не могут,
Не терпит, мол, молчать душа,
А, если знали бы, ей богу,
Что не получат не шиша,
То вряд ли бы они орали
На всю великую страну.
Им требования морали,
Как рюмка коньяка ко сну.
Сей мерзкий жанр – позор России,
Любителей дерьма позор.
Чужое брать для биопсии
Способен разве только вор.

В нас борются Несчастия и Счастье:
Тревога – радость, доброта — тоска,
Любовь, надежда или жажда власти –
Всё вертится у нашего виска.
То истина, добро и состраданье,
То зависть, гнев, обида или страх, 
Счастливый миг – любовное свиданье,
И вдруг обман или семейный крах.
Что победит в привычном этом споре?
Что впереди на жизни рубеже
И все другие чувства переборет?
Лишь то, что сами выкормим в душе.

Известно, жизнь идёт не так,
И не туда, куда бы надо.
И, вероятно, это знак,
Что люди умные, но стадо.
Куда вожак, туда и мы,
И не хотим, а верим в моду.
Умны, но всё равно рабы, 
Раз мы живём другим в угоду.

Прошлое охватывая взглядом,
Вспоминая груду всяких дел,
Всё, что было, не поставишь рядом –
Что-то в жизни сделал, как сумел.
Наша жизнь расставляет вехи:
Этот день – пустой, а этот час
Может связь времен скрепит навеки,
Сделавшись счастливейшим для нас.

Любые козни и преграды,
Не требуя себе награды,
Преодолеть сумеет слово –
Общенья нашего основа.
Симфонией своих созвучий
Оно пронзает мир дремучий,
Жестокий мир противоречий
В сплетеньях жизней человечьих.
И даже дальний наш потомок
Со словом выйдет из потемок,
Из человечьей колыбели,
В которой связи ослабели.
А в нашей жизни настоящей
Язык – огонь животворящий,
Способный уничтожить зло,
Когда и где бы не взросло.
И путеводную дать нить,
Чтоб мир наш хрупкий сохранить.